Справа под стеклом темнели лотки со свежим мясом, а напротив можно было выбрать полуфабрикаты. Небольшое объявление в деревянной рамке гласило: «Копчености и тушености готовим по заказу и доставляем прямо вам домой».
Рядом с кассой стояли корзинки со связками чеснока, глянцевыми красными перцами, коробочки со специями и пучками зелени. По другую сторону прилавка стояла невысокая круглолицая девушка в синем форменном платье, белом переднике. Из-под косынки выбивались светлые пряди волос. На бейджике на груди было написано «Глаша». И довольно улыбнулся: значит, ехали не зря.
При виде меня продавец подобралась и уточнила:
— Вы что-то желаете, господин?
— Я адвокат и прибыл по делу Паулины Ананьевны. Мы можем с вами отойти для разговора?
Девушка вспыхнула и оглянулась, словно опасаясь, что нас услышат. Но никто не обратил на нас никакого внимания, и потому она заметно расслабилась.
— Извините, господин, не могли бы вы подождать немного. Я попрошу кого-нибудь заменить меня у прилавка.
— У черного выхода вам будет удобно? — предложил я и девушка кивнула.
Я прошел в указанную сторону, едва не столкнувшись со здоровенным детиной, который тащил на плече половину тушки теленка. Тот оскалился крупными зубами и извинился, хотя взгляд его прошелся по мне топором. Словно я чем-то не угодил этому парню. У черного выхода стояли пустые ящики, между которыми нашелся прыткий мальчишка. При моем появлении он выбросил коричневый окурок под ноги, размял его подошвой галоши и шмыгнул мимо в дверной проем.
Глаша подошла ко мне через пару минут, нервно сжимая кулачки. Вновь оглянулась и негромко уточнила:
— Вы ведь тут по приказу Лопатиной? Она вас прислала со мной разобраться?
— Вы все не так поняли, Глаша, — я вынул свое удостоверение и развернул его. — Я адвокат, назначенный вам для защиты. Меня зовут Павел Филиппович Чехов.
— Чехов? Тот самый? — последние слова она почти прошептала и ухватила меня за руку, чтобы устоять на ногах.
Мне пришлось подставить девушке плечо и помочь сесть на один из ящиков. Рядом стоял здоровенный пень с воткнутым в него топором. Очевидно, что здесь рубили мясо. Об этом свидетельствовал и откормленный пес с черными пятнами на шкуре, который сидел на выходе из переулка и лениво осматривал нас.
Глаша вынула из кармана клетчатый платок, вытерла испарину со лба и принялась обмахиваться лоскутком ткани.
— Да неужто мне так повезло, что сам Павел Филиппович станет на мою защиту? Я ведь решила, что вы на нее работаете. На эту грымзину.
— Простите, Глаша, я должен был сразу все пояснить. Не ожидал, что вы примете меня за человека Паулины Ананьевны.
— Она грозила мне, что подошлет кого следует, — всхлипнула бывшая кухарка и громко высморкалась в платок.
— И кого же? — насторожился я.
Глаша развела руками:
— Да кто ж ее знает, барыню эту. У нее дворецкий остался. Здоровый такой мужик и злой как собака. Паулину он почитает за ангела и каждое ее слово ловит словно молитву. Слуги всегда его опасались. Потому как он нас за людей не считал. Мог толкнуть, накричать или… — она понурилась, — перед выходом с работы требовал вывернуть карманы или сумку вытряхнуть. Вечно подозревал, что мы что-то из хозяйского дома выносим.
— И часто он так поступал?
— Почитай постоянно. Потом я уже поняла, что ему нравится глумиться, и потому завела привычку ходить на работу в одежде без карманов. И вместо сумки брала с собой маленький ридикюль. А в нем кроме ключей, пары купюр да баночки пилюль ничего не помещается.
— Вы болеете?
— Успокаивающие пила, — пояснила Глаша. — С такой работой — сплошные нервы. Сама барыня всегда придиралась. То хлеб для нее недостаточно золотистый, то яблоки неспелые. А ведь сама экономила на всем. Продукты для кухни велела брать скверные, по скидке и не первой свежести.
— У Лопатиной финансовые трудности?
— Она же играет в карты каждую пятницу, — простодушно сообщила Глаша. — И чаще всего проигрывается. Хотя порой случаются у нее удачливые дни. Тогда она велит принести из погреба бутылку вина и ставит в патефон пластинку с жуткой музыкой, от которой голова болит. Но Паулина Ананьевна в этот день не придирается и даже отпускает слуг пораньше.
— И часто у нее бывают эти самые удачливые денечки? — уточнил я.
— Последний раз почитай месяц назад был. Барыня приказала подать жареную утку. Но той в запасах не оказалось. И она сподобилась согласиться на перепелок.
— Не дешевое удовольствие, — заметил я.
— Какое там, — девушка издала забавный смешок и наклонилась ко мне, чтобы доверительно сообщить, — Дворецкий ловит силками голубей и выдает их за перепелов. А я всегда готовила их так, что никто не отличал от благородной птицы.
— И Лопатина не догадывается об этом?
Девушка пожала плечами:
— Кто ж этих боярей знает? То экономит на сахаре, запирая его в буфете, а то нанимает экипаж с лошадьми, чтобы прокатиться по набережной.
— Это когда она такое делала?
