— Природников в тех годах было немало, — ответила она с охотой. — Хотя сами понимаете, такая сила часто используется в другой работе. Но среди лучших друзей Ильи я природников не припомню. Но не могу быть в этом уверена. Некоторые дети не выделяются из ряда остальных.
Я кивнул:
— Я был бы очень вам благодарен, если бы вы составили список людей с этим талантом, которые могли дружить с Литвиновым.
— Для чего вам это нужно, Павел Филиппович?
Отчего-то мне не хотелось лгать этой женщине. Быть может дело в ее мягком голосе или в открытом взгляде. Но я честно признался:
— Проверьте, это может помочь Илье.
— А второму навредит?
— Вероятно так и будет. Но я хочу лишь восстановить справедливость. Я должен оправдать невиновного.
— Должен, — повторила женщина и качнула головой, словно соглашаясь сама с собой. — Вы часто обращаетесь с Искупителю, мастер Чехов?
— Редко, — я пожал плечами.
— Это не страшно, — Иоана не стала меня осуждать. — Я слышала о вас. И мне кажется, что за вас молится много людей. Быть может этого достаточно, чтобы вы могли спать в это время.
Она подошла к столу и сняла трубку с рычагов телефона.
— Но вы должны понимать, что это были времена Смуты, так что не всем удалось пережить эти годы.
— Понимаю.
— Лет прошло уже много, так что дела сданы в архив, — добавила женщина. — И вам придется подождать.
И я снова кивнул, соглашаясь со словами настоятельницы. В окно проник луч солнца, отраженный от какого-то предмета и ряса женщины засветилась, чтобы затем вновь стать обычной тканью.
Ждать пришлось несколько часов. Благо, Иоанна оказалась очень интересным собеседником. А чай, который подавали гостям в этом месте, был вкусным. Но когда секретарь Иоанны принесла список всех природников, которые были воспитанниками приюта, я понял, почему хитрый Иванов решил не искать его самостоятельно. Всего в списке оказалось пятьдесят два человека. Рядом с каждым именем и фамилией стоял адрес государевых квартир, которые полагались приютским детям при выпуске. Если у них не было собственного жилья.
— А… — уточнил было я, читая фамилии, но секретарь, видимо, догадалась, что именно я хотел спросить:
— Все из братства, в котором состоял Литвинов, отмечены значком, — пояснила она, и я заметил небольшую букву «б» рядом с фамилией.
Это сильно уменьшало список, но имен все равно оставалось достаточно. Восемнадцать. Их нужно было проверить в первую очередь.
— Спасибо… — произнёс я, глядя на стоявшую неподалеку секретаря.
Женщина была сухенькой, невысокой, в серой рясе. Темные глаза смотрели внимательно, а губы сложились в приятную улыбку.
— Нюра, — подсказала женщина.
— Нюра, — повторил и убрал список в карман. Встал с кресла:
— И вам большое спасибо, матушка-настоятельница, — добавил я, обращаясь к сидевшей за столом Иоанне.
— Обращайтесь, молодой человек, — ответила женщина. — Если это поможет Илье…
— Должно помочь, — заверил ее я. — До встречи.
И я направился к выходу из кабинета.
Фома спал в машине. Но как только я сел на пассажирское сиденье, он мигом открыл глаза, потом обернулся ко мне и уточнил:
— Как прошла беседа, вашество?
— Продуктивно, — ответил я. — Пора ехать домой.
— Вам Арина Родионовна дозвониться пыталась, — произнёс Фома. — Но не вышло у нее.
Я вынул из кармана телефон. На экране и правда было несколько пропущенных вызовов. И виной тому, что их не услышал, был беззвучный режим, который я включил на аппарате перед тем, как войти на территорию собора. И я нажал на вызов. Секретарь взяла трубку быстро:
— Павел Филиппович, всех посетителей я перенесла на завтра, на вторую половину дня. Вам звонила Глаша, по делу Паулины Лопатиной. Уточняла, когда можно приехать для беседы.
— А где она живет и работает? — уточнил я.
— Секунду.
Секретарь положила трубку на стол и в динамике послышался шелест бумаг:
— Ага, Нашла. Живет она на проспекте Просвещения. А работает в мясной лавке Щепкина на улице Народных Героев.
Улица Народных Героев была недалеко. И я подумал, что если Глаша сегодня на работе, то может быть получится побеседовать с ней. Тогда завтра буду свободнее. А учитывая, что с утра я хотел съездить на место, где нашли убитую Софью, то лучше бы заехать лавку сегодня.
— Спасибо, Арина Родионовна, — поблагодарил я секретаря. — Ваш рабочий день уже закончен, можете ехать домой.
— Хорошо, Павел Филиппович, — ответила Нечаева, и я отменил вызов. Убрал телефон в карман и обернулся к сидевшему за рулем Фоме:
— Давай заедем в мясную лавку Щепкина на улице Народных Героев. Знаешь, где это?
Слуга кивнул. Завел двигатель, и «Империал» выехал на дорогу.
Лавка была добротной. На вывеске была указана фамилия основателя Щепкина и приписка, что мясом он торгует уже два десятка лет. Стеклянная витрина выставляла напоказ крупные керамические тарелки украшенные изображением ярмарки. На рисунках румяные девицы в нарядах с вышивкой, предлагали круги аппетитной колбасы и длинные гирлянды сосисок. Между тарелками стоял начищенный медный самовар. Внутри было чисто. Пол и стены покрывала белая плитка.
