– В газетах, которые вы мне дали было только «известный в стране»!
– Нечего было верить газетам!
– Вандерер говорил, что он гаер! Мне и самому-то так показалось!
– Показалось?! Болван! Одной только загадки Сфинкса вам должно было хватить, чтобы удовлетвориться каким-нибудь Доббсом или Поппером!
– Доббс – знаменитость! Я, что, похож на идиота?
– Вы бы еще Вейдемана приплели!
– Да я уж как-нибудь догадался бы, что Вейдеман, как и Засс – немец!
– Филипс тоже немец!
– Откуда мне было это знать? – отбивался, сгорая со стыда, коммерсант. – В статье стояла только первая буква его имени!
– В таком случае, мсье незнайка, я вам сообщаю: ваша святая простота может стоить нам жизни!
Саммерс попробовал что-нибудь ответить, но, черт возьми, отвечать было совершенно нечего.
– Что вы уставились? Откуда мне было знать??
Фокс закатил глаза.
– Нечего оправдываться! Я говорю вам другое. Почему вы не обаяли Засса и не вытянули из него всю подноготную? Зачем вас взяли?
– Может, вы не заметили, но Засс на дух меня не выносит!
– Именно поэтому и надо было расположить его к себе!
– Ну, знаете, что!
– Знаю! И Засс знает! Нужно быть слепым, глухим и слабоумным, чтобы не знать! Не выносит, говорите? Так это не он вас, это вы его не выносите! И он отвечает вам взаимностью!
Голос мсье Паркура был страшен. Он чеканил каждое слово.
– Вы прекрасно знаете цену своему обаянию. Как вы посмели не пустить его в ход?
– Эта немецкая колбаса ненавидит меня лютой ненавистью.
– Не уверяйте меня, что пребываете в неведении. Люди, к которым вы относитесь с симпатией, не могут устоять перед вами. Вы не расположили его к себе потому, что не хотели!
Саммерс полез в карман за сигаретами, но сигарет не было. Фокс запретил ему курить.
– Ну хорошо, – признал он. – Но я совсем не такой чудодей, как вы уверяете!
– Тогда грош вам цена.
Саммерс повернулся и вышел из палатки.
– Показалось! – шипел вслед Фокс. – Нет, вы слышали, «показалось»! Идите теперь и сделайте так, чтобы им тоже показалось!
Получив нагоняй от Фокса, Д.Э. Саммерс прошелся по лагерю, подумал, заглянул к своим ящерицам, затем вернулся к себе в палатку и продолжил письмо своему компаньону.
«…Положительно, ты сможешь написать повесть. Удивительно, как разыгрывается воображение в пустыне. Вот что приснилось мне сегодня ночью.
Будто бы доктор Филипс оказался другом Засса и теперь ни за что нельзя допустить, чтобы Засс встретился с моей экспедицией доктора Филипса». Это был кошмарный сон: тетушка все знала и ругала, и пилила меня, на чем свет стоит. Если бы открылся обман, Вандерер убил бы меня и засунул в пирамиду вместо мумии.
Проснулся в холодном поту и долго размышлял. Если бы вся эта история происходила на самом деле, я сказал бы своей тетке так: «Вы правы, – сказал бы я, – я натуральный болван. Ломаю себе голову, когда выход у нас под носом!». Все, что мне нужно – не пустить к Красной пирамиде Засса.
Тут, кажется, как-то не так стоят кавычки? Но ты же знаешь, я никогда не был так силен в грамматике, как ты. Поставь их на место сам.
Теперь, полагаю, хватит про сны. Главное, о чем я собирался тебе сообщить, вот: мяу! Точнее, это я называю их мяу, когда на самом деле они мау. Ты наверняка услышишь о них из газет. Кроме того, мы с профессором сделали еще одно открытие: бесшерстные мыши! Поймали штук двадцать прямо в Красной пирамиде. Удивительно гадкие и поразительно вонючие существа самого неприличного вида, какой можно себе представить! Кто бы сказал, что у древних египтян была богиня преисподней с мышиной головой! Представляешь? Они, видишь ли, считали, что мыши появляются из-под земли, то есть, сам знаешь, откуда, и вдобавок предсказывают будущее. Профессор вчера весь вечер об этом рассуждал. Говорил, что эта богиня упоминается в Книге Мертвых. Он даже целую гипотезу выдвинул. Раз имеются ушебти в виде фигурки мыши, считает он, это говорит о том, что фараоны боялись и почитали мышеголовую, так сказать, в материальной форме. Потом он сказал, что естественные природные склонности животных породили легенды, и вот, дескать, почему в Красной пирамиде столько кошек: фараоны держали их, чтобы отпугивать смерть в мышином обличье. И потом сказал, что там же могут найтись обширные захоронения мышей в золотых побрякушках. Вандерер проболтал с ним всю ночь и теперь бредит мышами. Из двадцати рабочих и так уже половина копается по ночам у Красной пирамиды, а теперь туда отправлены еще трое. А Эдна, бедный ребенок! Она так обожает животных, что привыкла даже к лысым кошкам, ходила за мной по пятам. Но и она носа не показывает в нашу палатку, когда я вожусь с мышами. Удивительно, что никто не наткнулся на них раньше! То ли преданность трону столетиями передается по наследству, то ли лысые кошки охотятся на лысых мышей – вот загадка, над которой…»
