Вождь кивнул и поднялся с табурета, чтобы проводить мавиви. Долго смотрел с крыльца, как седлают коня и как пегий, возмущенно фыркая, шагает прочь по улице Секвойи, нахлестывая себя хвостом и кося глазом по сторонам: давно пора появиться Ичивари, признанному и несравненному хозяину, другу, обладателю несметных запасов лепешек, сладкой свеклы и ласковых слов... Напрасное ожидание.
- Что ты хочешь найти в записях? - негромко уточнил Магур, возникая тенью за спиной.
Вождь без удивления обернулся: он знал за отцом это умение появляться вовсе не там, где ждут и задавать внезапные вопросы, касающиеся важного. Он, ранва, должен бы уйти вместе с мавиви, но он же - вождь и отец вождя - не может покинуть город, не понимая происходящего и не дав сыну возможности хоть с кем-то разделить свои сомнения и выслушать либо одобрение, либо разумные замечания. Сейчас, конечно же, необходимо понять: что есть в записях и надо ли тратить на них время? И как иными способами пролить свет на прошлое серенького, исключительно неприметного Маттио Виччи, вечно вздрагивающего, сутулого старика.
- Кто он, когда пришел к нам, где жил и с кем был знаком, - отозвался Даргуш. - Эти детские записи наивны и на первый взгляд бессмысленны. Но вдруг именно их важно было уничтожить? Дети писали обо всем минувшем, что помнили их деды. И нового добавить не забывали. Велик ли их опыт? Однако же каждый незнакомец - тайна, а всякий бледный подозрителен. Пусть мы вот-вот назовемся единым народом, но прошлого быстро не изжить. Тот, кого мы знали, как Маттио, пришел в столицу и был принят, он принес письмо от вождя племени абава. Теперь я пытаюсь с помощью пажей установить: что помнят о нем на прежнем месте? Что известно о неожиданных передвижениях иных бледных и смуглых. Охота, растянувшаяся на всю зиму, переезд из одного селения в другое, несчастные случаи... Я составил довольно длинный список, потому что не желаю дать людям моря возможности жить среди нас и уродовать зеленый мир, его обитателей и его законы. Если бы этот Маттио не проявил себя теперь, пусть и столь страшно, он мог бы похитить Шеулу.
- У меня всего один внук в мужской линии, - нехотя выговорил Магур. - Но ты прав... Тяготы плена следует принимать мужчинам. Они сломали бы девочку, выясняя истоки дара мавиви и требуя власти над духами во имя войны.
Даргуш обернулся к отцу и складки у губ обозначились резче, делая лицо жестким, хищным.
- Я готов поверить в полезность казней, как уже было однажды, если только неизбежность насильственной смерти уберет с нашего берега предателей. Нет ничего страшнее и подлее удара в спину.
Магур немного помолчал, хмурясь и оценивая услышанное. Глянул вслед мавиви: пора догонять... Значит, времени на долгие разговоры нет.
- Дар, все разумно и правильно. Но я теперь ранва и порой мне делается доступен какой-то иной путь разума, не принадлежащий логике, - вроде бы чуть удивляясь, вздохнул Магур. - Я осознал еще один признак людей, отринутых миром. Увы, подобно ощущают себя и просто больные, важно научиться разделять одно от другого. Тут я поверил бы мнению Лауры.
- Что за признак?
- Они мерзнут, Дар, - с долей презрения шевельнул плечами старый вождь. - Родство с духами и миром дает нам немало, одних делает мавиви, иным отмеряет чуть меньше, позволяя жить в свое удовольствие и не тяготиться сохранением висари ежедневно. Но все мы, настоящие махиги, не понимаем суровости мороза за перевалом. Здоровяк из новоявленного рода дуба бледный до того, что щеки его розовы, отмечены рыжими пятнышками. Он совсем особой породы, северной, вроде бы чуждой зеленому миру, но в прошлую зиму этот 'дуб' потерял шерстяную рубаху и не стал искать, не нужна... А сын сестры вождя Ичивы мерз на охоте уже восемь зим назад. Я запомнил, но не придал значения.
- И все ранвари мерзли, а сам наставник не снимал шкуру медведя, - задумался Даргуш. - Почему, отец?
- Этот мир воистину наш дом, - улыбнулся пожилой махиг. - Лес - стены его, огонь души - лучший очаг. Те, кого более не впускают в дом, лишены и защиты стен, и тепла живого огня. Присмотрись, поищи таких. И не только среди бледных.
Магур отвернулся и заспешил вниз по ступеням. Проходя по улице мимо крыльца, хлопнул по бревнам, глянул на сына снизу вверх и чуть усмехнулся.
- Мы все обсудили с моей внучкой. Она собиралась извиниться за свою неоправданную и детскую выходку, но сегодня все так закрутилось и смешалось... Лес для тебя открыт. Можешь сбегать хоть до ручья и осмотреть переправу. Тебе ведь нужен повод, чтобы отпустить себя на свободу, вот я его и предлагаю...
Магур зашагал прочь, уже не оглядываясь. Даргуш некоторое время стоял молча, прикрыв глаза и пытаясь справиться с бурей в душе. Сын пропал, люди моря затеяли едва ли не войну. Как можно сейчас задыхаться от радости? И допустимо ли, бросив все дела и предав долг вождя, отвечающего за столицу, за весь лесной край...
