– Все понятно, – хмуро бросил херсир Ингвар, форинг ярла Эйнара. – Русы, подрезают им коленные или пяточные сухожилия на ноге. Теперь эти люди, на всю жизнь стали калеками. И навсегда, останутся увечными хромыми. Никогда больше, не смогут, не то что бегать, но даже просто передвигаться, им будет чрезвычайно тяжело. Они, отныне – рабы навечно. Мавры и ромеи, отправят их на копи и рудники, чтобы колченогие невольники в шахте долбили киркой и кайлом камень. Либо, прикуют к веслам. А может, те будут в подземелье вращать жернова. Или где-то в яме, вычерпывать нефт, а то и дерьмо.
Молодые дренги, услышав эти слова старшего хольда – в ужасе переглянулись.
После того, как новоиспеченные рабы были проданы восточным и греческим торгашам. Ближе к вечеру, на широком лугу возле города, начались и объявленные поединки. Наскоро сооруженные деревянные лавки (места на которых, продавались за высокую плату), не могли вместить всех зрителей, желающих посмотреть кровавое представление. Поэтому, множество людей, устроились на высоких холмах или даже влезли на деревья, чтобы детально увидеть и насладится смертоносным зрелищем.
Норманнам, сделавшим гибельный, но почетный выбор – дали возможность отдохнуть и подкормиться, позволили облачиться в любые трофейные доспехи и взять удобное им оружие. Наконец 85 северян, многие из которых были ранены, вышли на свой последний бой. Сражались по пять человек. Каждая пара билась в своем огороженном квадрате. Менять поврежденное оружие и щиты – запрещалось. Люди Средневековья, созерцая эти варварские единоборства, с кровожадной страстью наслаждались очень жестоким, зверским, но таким захватывающим развлечением.
Алексей, сидя на центральной трибуне вместе со своими ближниками, с грустью оглядел окружающих. Народишко с горящими глазами, разражаясь громкими криками и эмоциональными возгласами – с огромным удовольствием смотрел, как бойцы на арене пускают друг другу кровь, отрубают головы, отсекают конечности, из их проткнутых мечами и копьями животов волочатся кишки, а из разбитых топорами черепов брызгает мозг. Жестокие времена – дикие нравы. Рядом с землянином, сидела его жена Сигги – и с увлечением наблюдала смертельные схватки. Мало того, здесь находились и его малолетние дети, которых естественно, не стали лишать такого интересного и полезного для закалки характера зрелища.
Украинец, в размышлении печально покачал головой – только книжник Мефодий, неодобрительно отнесся к этой «кровавой забаве» и не стал здесь присутствовать. Напомнив князю, что христианская церковь запретила гладиаторские бои – как противное христианскому учению действо. Алексей, его правда заверил, что это исключительно разовое мероприятие – своеобразная воспитательно-справедливая казнь и суровое испытание для воинов-русов. Чтобы они наконец, обрели уверенность в том, что в любом виде боя – могут побеждать викингов. Но в глубине души, он конечно, был согласен с священником, видя сколь жестоки и пропитаны язычеством местные люди.
Впрочем, скептически подумал иномирец, разве его современники – жадно рассматривающие видео расстрелов пленных солдат, убитых мирных граждан, пытки и казни, разрушенные дома, упивающиеся жертвами войны в Украине или на Ближнем Востоке, и требующие уничтожать людей другого народа – намного лучше жителей Средневековья? Слой «культуры, морали и цивилизации» – с них слетает очень быстро. Поскольку обусловлен, не высоким духовным уровнем и интеллектуальным развитием – а комфортной жизнью, информационным влиянием и внешними общественными приличиями. Как только, они оказываются в жестких условиях или тисках тотальной пропаганды – то оскотиниваются довольно скоро… Между тем, бои на арене – продолжались и шли своим чередом...
Асгейр, вместе со своими приятелями, внимательно следил за поединками. И если хевдинг Эйнар и его херсиры – приобрели себе удобные места, с которых им все было хорошо видно. А старшие форинги, кормчие и заслуженные хольды, наблюдали за волнующим зрелищем с высокого холма (да еще и обмениваясь между собой, парой подзорных труб). То юным викингам, чтобы во всех подробностях рассмотреть ход схваток – пришлось забраться на высокое дерево, откуда открывался отличный вид на все происходящее внизу.
