А вы не дуамали, что демон может верить в человечество? Что если он рискнет уйти к людям?
Annotation
А вы не дуамали, что демон может верить в человечество? Что если он рискнет уйти к людям?
Идеалист Реальности
Идеалист Реальности
Демон
Это была осень, или весна, или лето, а может быть уже первые белые хлопья пролетали за окном. Он вышел, как всегда, не вечернюю прогулку. Начало ночи всегда было для него временем очарований, временем, которое позволяло ему думать и чувствовать так кристально чисто, что даже движение воздуха, казалось, не смело прерывать этой гармонии.
Это был очередной вечер, после тяжелой недели. Он старался как мог, он стремился как мог. Он всегда был на стороне чести и достоинства. А всегда ли? Каждый вечер он бродил по улицам и думал. Размышления его всегда сопровождались жаркими внутренними спорами. В его голове жил легион. Это то, от чего он так и не смог избавится. Всё, что было в прошлом, он выжег одномоментно, но легион он не смог оставить. Это было его естество. От начала времен, когда он стал осознавать себя, легион постепенно формировался в его мыслях, и стал нераздельной частью его сущности.
В этот вечер все было иначе. Что именно пошло не так он не мог понять. Но отчетливо понимал, что сегодня всё по-другому. Легион на столько терзал его душу, что он, не устояв, вернулся к старой привычке. Отрицая желаемое, он все-таки поддался искушению и купил в ближайшем ночном ларьке пачку сигарет. Привычным, хоть и таким забытым, движением он открыл пачку. Достал среднюю сигарету из первого ряда. Привычным движением обхватил мундштук сигареты губами, и поджог ее. Настолько родной шорох тлеющей сигареты, быстро успокоил легион в его мыслях. Мысленно он выругался на себя же, за то, что все-таки ему чертовски приятно это ощущение. Он впервые за долгое время с наслаждением уселся на лавочку и сделал еще одну затяжку. Он посмотрел внимательно на тлеющий огонек сигареты и подумал — Как же хорошо. Выдохнув дым, он понял, что сидит в глубине парка, на единственной лавочке обращенной к темному углу какого-то здания. И тут начала легион:
— Ты неправ, ты абсолютно не прав. Почему мы должны всегда слушать и уважать чужое мнение?
— Потому, что я так решил, а ты, хоть вас и больше, обязан слушать меня.
— Хм. Ты забываешься. Ты забыл, как часто именно мы выручаем тебя. Именно я не даю тебе делать глупости, которые оказались бы губительны для всех нас. Именно мне ты обязан, тем, что каждый день свершая выбор, ты оказываешься не настолько неправ в нем.
— Да? Я крайне удивлен. Возможно, это ты и вы все забыли, кто именно позволил нам быть человеком. Именно я, а не кто-то другой, вытащил нас на свет. Дал попробовать любовь, заботу, ласку. Именно я, настойчиво шел к свету, когда вы прозябали в тени. И именно тебе, стоило бы помнить, как твоя гордыня чуть нас не погубила.
— Если ты все так же будешь хвататься за обломки этой нещадной жизни, то все закончится плачевно. Для всех нас. Посмотри на себя. Ты стремишься быть человеком. Ты так стремишься всех их понять и любить, что забыл о себе. Ты забываешь о нас. Ты загоняешь нас в темень. Ты стремишься всем помочь, но зачем? Разве не это высшая степень гордыни
— Отстань. Ты угнетаешь меня. Я нашел нам друзей, я нашел нам семью. Я подарил нам продолжение.
— Не трогай детей. Они еще не поняли на что ты их обрек. Паренек уже выстраивает свой легион. А дочь. Мы боимся ее. Она твое продолжение. Ты готов отдать ей часть себя. Часть нас! И самое страшное, что часть нас хочет этого. Ты потеряешь всё.
— А разве не для этого люди стремятся жить. Разве не ради этого стоит быть человеком? Ты никогда не думал, что вечность дана всем. А не только нам.
— Молчи о вечности. Если бы не мы, ты бы давно оставил ее. Если бы не я, ты бы даже не пустил мысль о том, что вечность может быть счастливой. Именно я привел нас к ней.
— Вот об этом вообще молчи. Ты легко заставил меня отступить и дать возможность немного насладиться временем. А когда я понял, что мне это нужно, что ты сделал. Именно ты возмутил весь легион. Кто закрыл меня в клетку. Кто, надсмехаясь над всем, чуть не привел нас к гибели. А теперь, когда так жестоко, в самых страшных углах наших мыслей, ты выбил из меня почти все страдания, именно ты не смог удержать легион.
— Тут да. Тут прости. Кто же знал, что она покорит весь легион.
— Кто знал, кто знал. А теперь ни ты, ни я не можем совладать с ним. Они как безумные берсерки разрывают и тебя и меня, а мы не можем им дать, что они требуют.
— Вообще то это ты не можешь им это дать. Я знаю выход.
— Что ты удумал?!
Вдруг, часть темноты в углу здания отделилась. И стала образоваться в персону. Это был совершенно не заметный процесс, и в тоже время, если бы кто, то пристально наблюдал за этим процессом, то тоже бы смог это увидеть. Но. В поздний час, в углу парка, на скамейке отвернутой от всех прикрас, был только он.
