— Скорее всего, кто-то из аристократов, — догадался я, — раз ваша дочь испугалась так сильно, что даже вам не сообщила.
— Да, так и есть, — кивнула Соня. — Мне выставили условия, чтобы за три недели я смогла вернуть наши отношения. Если у меня это не получится, то пострадает вся моя семья. Срок вышел вчера.
— Соня, ну нельзя же быть такой глупой! — повысил голос Николай Дмитриевич.
Его реакцию легко было понять. Расскажи Соня отцу раньше, он бы успел что-нибудь предпринять: усилить охрану в их доме, защититься любыми способами. Но нет… времени на раздумья не осталось.
И ведь не скажешь, что эту девушку воспитывала одна из самых богатых семей Мурома. Ведёт она себя как обычная простолюдинка, хотя мне до сих пор кажется, что после лечения менталистов в Москве в её голову вложили какие-то команды… и теперь то, кем она должна стать, противоречит тому, кем на самом деле является. Отсюда и разница в поведении.
— Я боялась, — прошептала она. — Мне сказали, что если расскажу, то всю мою семью ждёт мучительная смерть.
Этим перед девушкой поставили сложный выбор. И она сделала так, как сочла правильным…
— Соня, если ты сейчас всё подробно расскажешь, у нас будет возможность защитить семью. Ты это понимаешь? — строго спросил её отец.
— Понимаю, — ответила она, не поднимая взгляда.
— В таком случае говори.
— Поскольку неприятности связаны с нами, то мы готовы помочь, — предложил я.
Не мог остаться в стороне, когда по факту Соню завербовали только из-за её прежних отношений со мной.
— Не стоит, Александр, эта глупость была совершена моей дочерью, и вы не имеете к этому никакого отношения. Не будете же вы помогать всем, кого пытаются поставить рядом с вами. Думаю, таких людей в дальнейшем будет много, — Николай Дмитриевич произнёс дельную вещь…
Если не учитывать того факта, что наши семьи давно дружили, и по факту мы не были друг другу чужими людьми.
— Мы поможем, — отрезал я. — Да, отец? — повернулся я к своему отцу.
Он ответил сразу, даже не задумываясь:
— Конечно. Об ином и речи быть не может, — кивнул он.
— Соня, говори, — велел Николай Дмитриевич своей дочери.
Она тяжело выдохнула и произнесла:
— Помнишь, когда моё психическое здоровье слегка поехало?.. — тихо спросила она.
— Да, тебя отправили к менталистам в Москву, это не секрет.
— Так вот, как только Саша воскрес, в моей голове появилась мысль о том, что я обязана вернуть эти отношения. Затем пришло приглашение в Москву, где мне всё подробно объяснили. Ты же помнишь этот бал у Кольцовых?
Это был один из богатых графских родов. Кольцовы были владельцами крупнейших заводов по производству смартфонов по всей империи. Им принадлежало несколько брендов, из представленных на рынке.
— Помню, ты поехала туда одна, — ответил Годунов.
— Да, там я попыталась поговорить с менталистом, который надо мной работал, выяснить, почему у меня появилось это странное желание. И как бы я ни пыталась от него отвязаться, у меня не получалось. Тогда он раскрыл карты и сказал, что у меня есть три недели… не больше.
— И, как понимаю, заинтересованы в этом отнюдь не Кольцовы. Бал у них был прикрытием, — догадался я.
Такой влиятельный род не стал бы заниматься подобными вещами. У них куда больше власти, чтобы действовать прямо и наверняка. Пригласили бы меня к себе и предложили покровительство за свою цену. Так было бы куда логичнее.
— Всё так, Саш. Менталист не называл фамилии. Просто сказал, что это люди из высшего сословия, и они могут уничтожить весь мой род. Мне было так страшно… — Соня вся дрожала.
— Полагаю, что большую роль здесь сыграло ментальное влияние. Тебя заставили на это согласиться. Но твоя воля была достаточно сильна, и ты сопротивлялась, как могла, — я внимательно посмотрел в её глаза.
Соня кивнула.
— И то, что отцу рассказывать нельзя, тебе тоже, скорее всего, внушили.
Она снова кивнула, подтверждая, что менталист действовал наверняка. На самом деле у Сони не было выбора.
— Думаете, Кольцовы с этим связаны? — уточнил мой отец.
— Нет, они бы не стали так палиться, — помотал головой Годунов. — Тем более их менталист работает не только на них. Сами понимаете, высший ранг мага — и ему невыгодно быть прикреплённым к одному роду. Не знаю конкретно, сколько семей он обслуживает.
Такое часто практиковалось, если менталист или иной одарённый не входил в семью. С ним заключали контракт на определённую работу, на выполнение которой уходило не столь много времени. Остальное время свободный человек мог делать, что хочет.
— Придётся мне лично поговорить с этим менталистом. А за безопасность не переживайте, на вас никто не нападёт, это я могу гарантировать, — заявил я.
А если и нападёт, то вы об этом и не узнаете…
Охраны из моих демонов вполне хватит, чтобы защитить и мою семью, и мои родовые земли, и даже друзей семьи.
— Прошу прощения, Александр, но как вы можете это гарантировать? — нахмурился Годунов.
Зная состояние наших дел, он не особо поверил моим словам.
