И правда, очень легко найти арендаторов, которые бы нецелесообразно использовали землю, которые бы вырубили лес и продали его, развернули там сельскохозяйственные поля, а через пять лет от плодородной почвы ничего бы не осталось из-за едких удобрений. Такие выжимают из земли всё, что можно, а потом ищут новое место для выращивания сельхозкультур.
Также можно построить там завод, который будет неблагоприятно влиять на окружающую среду, сливать отходы в озеро. Так окружающий лес и вовсе сам за год погибнет. Это ещё хуже, чем первый вариант.
Поэтому поиск добросовестных арендодателей — это та ещё проблема.
— Да, я всё понимаю, а также знаю то, что вы прекрасно разбираетесь в людях и в том, как управлять землёй, чтобы её хватило на долгие годы, — кивнул я.
— Тема достаточно сложная, — добавил отец. — Сколько лет эта земля принадлежала нашему роду, сколько лет я был её главой, но нашёл только пять честных арендодателей, которые там находятся до сих пор.
— Ты просто не умеешь искать, — улыбнулся Николай Дмитриевич.
— А вы умеете, — ответил я. — Поэтому мы предлагаем вам хороший процент.
Я протянул Николаю Дмитриевичу бумаги, которые мы с отцом заранее составили. Это был черновой вариант договора. Конечно, мы оба не были юристами, но в дворянских семьях с самого детства изучают законы Российской империи, причём во всех областях. Так что нужные базовые знания у нас имелись.
Николай Дмитриевич пробежался глазами по документам и сразу выдал:
— Пятнадцать процентов.
— Опять ты за своё, — вздохнул отец. — Нет, десять, и ни процентом больше.
— Подожди, — остановил его я. — Вы хотите на пять процентов больше, чем мы предлагаем, но при этом не говорите, что мы получим за эти пять процентов взамен. Может быть, как раз вы будете гарантировать нам, что все арендодатели будут рационально использовать землю?
Когда мы составляли договор, то специально указали процент меньше, нежели изначально планировали платить управляющему. Почему? Потому что, зная Годунова, он сразу начинает торговаться. Он предприниматель до мозга костей. И к нему нужен особый подход. А какой — за время наших с ним встреч я уже понял.
— Это я смогу гарантировать, — ответил Годунов. — И я буду следить за тем, чтобы ваша земля осталась в целости и сохранности.
— И, чтобы не более тридцати процентов ушло на посевы после вырубки лесов. Такой вариант нас устроит, — кивнул я.
Большая часть леса сохранится, а это самое главное. Конечно, можно было бы вырубить всё, организовать там поля, заводы. Но без лесистой местности земля эта быстро придёт в негодность.
— В таком случае мы договорились, — улыбнулся Годунов, даже не подозревая, как ловко мы его провели.
Мы пожали друг другу руки и договорились встретиться через несколько дней, когда юрист подготовит чистовые документы. Затем Николай Дмитриевич составит список потенциальных арендодателей и утвердит его с нами. Только после этого он будет предлагать им разместиться на наших землях.
— Ух, я думал, это будет сложнее, — сказал отец, когда мы вышли из дома Годуновых и сели в машину.
Я завёл мотор.
— Он повёл себя ровно так, как ты и говорил, — ответил я.
— Это да. Но что за артефактная защита? — спросил у меня отец. — Конечно, я понимаю, что Годунову об этом знать не стоит, но мне-то ты можешь рассказать.
— Мне недавно удалось достать и продать один демонический артефакт. Отсюда у нашей семьи достаточно средств на покрытие долгов, и на защиту Годуновых тоже хватит.
— Не понимаю, зачем нам на это тратиться? — уточнил он.
Хоть наши семьи и дружили… но явно не до такой степени, чтобы идти на большие жертвы ради друг друга.
— Потому что Соня в это влипла из-за меня. Кто-то искренне не желает нам добра и хочет следить за нашей семьёй. Через Соню у них это сделать не получилось. У неё оказалась достаточно сильная воля. Но эти люди найдут других. Придётся досконально проверять слуг, которых будем нанимать, — объяснил я.
Отец кивнул, понимая, о чём я говорю.
— Я сам этим займусь, — пообещал я.
Касательно персонала у меня уже были свои планы. Как сделать так, чтобы все, кто работал на нас, сохраняли нам абсолютную верность.
— Как понимаю, Азалия тоже работала на Орден, — заметил отец.
— Разве может быть иначе, если орден поставил её к нам в услужение? — усмехнулся я. — Но её уже отозвали. И пока что с нами только Полина.
— Понял, — кивнул отец.
Пока мы ехали, я про себя рассуждал, кто же мог так подставить Соню, и вновь и вновь вспомнил о князе Широкове.
Скорее всего, он как-то связан с родом Кольцовых или их менталистом. В конце концов, нет гарантии, что в нём тоже не сидит демон…
— Сомневаюсь, Сань, — ответил мне Легион.
— Ты успел проверить менталиста? — уточнил я.
Демоны работали быстро, и находящиеся в столице вполне могли успеть такое провернуть.
— Да, он чист. И с Широковым Володуев никак не контактировал.
Это удручало… Значит, есть шанс, что мы сможем разобраться с проблемой в ближайшее время.
— Если ты этого не видел, не значит, что этого не было раньше, — засомневался я.
Ведь нет гарантии, что они не договорились раньше.
