— Ты будешь брать их с тех, чьи тела я не трону. Если я ничего не буду оставлять от людей, поедая их тела и позволяя съедать их души, это будет похоже скорее на уничтожение, чем на необходимость.
— Не понимаешь, что обглоданным мною душам плевать на то, что останется от их тел?
— Понимаю. Но это принцип.
Я отвел взгляд от мертвеца и посмотрел на кошелек. А затем — на одежду, снятую с убитого насильника. Кровью была перепачкана лишь рубаха, кончик ворота. Почти незаметно. Так что я мог позволить себе хоть что-то приличное. Если брюки мне были не по размеру, то верхняя одежда вполне подходила.
Поднявшись со стула, я размял спину. Надев рубаху и куртку убитого, я засунул в карман кошелек и пошел к выходу.
— Останешься здесь, — бросил я напоследок Тласолтеотль, спрятавшейся в мече. — Сегодня без убийств.
Ступеньки лестницы скрипели под ногами, накануне я этого не заметил. Внизу, в харчевне, никого не было. За стойкой спал трактирщик. Лениво подняв на меня взгляд, он попробовал заикнуться о деньгах, но я сказал: «Я еще вернусь за вещами. Заберу их и заплачу за комнату». После этого я вышел на улицу.
Ни воздух, ни грязь под ногами прогреться не успели. Ночью прошел дождь, а потом явно ударили заморозки — под сапогами хрустели тонкие корочки льда. Зима приближалась, и это мне не нравилось. Близость разрушения Лесов Силы не предвещала ничего хорошего, особенно если повалит снег. Дороги будут непроходимы, а в таком случае уйти из города ни единого шанса. Так что нужно бы поторопиться.
Проходя под окнами трактира, я ненадолго остановился. На противоположном конце улицы раздавалась возня. Посветлеть еще не успело, но в тени я отчетливо увидел собачий силуэт. Заметив меня, пес вскинул голову. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Его пасть ощерилась, раздалось утробное рычание. Я усмехнулся. Перевел взгляд на то, что было под лапами пса. На меня посмотрела дыра, проделанная в черепе мертвой собаки. Ее белая шерсть окрасилась кровью, а тело застыло, прижатое к грязи.
— Жрешь? — спросил я у оскалившегося пса. — Жри себе.
Пес некоторое время смотрел на меня, а потом опустил пасть к лапе трупа. Ухватившись за нее клыками, он замотал головой, стараясь выдрать кусок. Я прыснул. Это зрелище вызвало во мне отвращение, но я не мог оторвать глаз. «Насколько мы похожи», — подумалось мне, и я выдохнул, поднимая взгляд к небу. Оно еще не отпустило ночные тучи, хотя поднявшийся ветер уже прогонял их. Я усмехнулся и, засунув руки в карманы куртки, пошел дальше.
Жадное сопение, раздававшееся позади, вдруг затихло. Я почувствовал острый взгляд, пущенный мне в спину. Залаяли — пронзительно и озлобленно. Раздраженно цокнув языком, я провернулся на месте. Носок сапога попал прямо под глаз дворняге. Пес взвизгнул и упал мордой в грязь. Его конечности забили по льду, пытаясь вернуть тело в прежнее положение, но мой каблук уже устроился на глотке собаки.
Что я делаю?..
— Ну же, тише, — прошипел я, вдавливая подошву в горло пса. — Чего же ты лаешь?
Я правда этого хочу?
Животное захрипело, пытаясь выскользнуть из-под моего сапога. Оно жалобно хрустело льдом, поднимало таз, упираясь в грязь, желая хоть как-то освободиться от меня. Собака смотрела мне в лицо — испуганно, полностью осознавая свое положение. Но даже так я видел в глубине ее взгляда некоторую злость. Я усмехнулся и наклонился. Пальцы сжали лапы пса; я убрал сапог с его горла, но прежде чем он успел достать до моей кисти зубами, я откинул его прочь. Животное пролетело несколько метров, испуганно визжа и пытаясь нащупать лапами почву. Ударившись боком об стену здания, собака вскочила и удрала прочь.
Я опустил руки. Мои пальцы дрожали. Внимательно глядя на них, я медленно набирал воздух в легкие.
Что это за импульс? Ему невозможно сопротивляться. Откуда он взялся?
Что-то внутри меня злорадно хмыкнуло, будто бы говоря: «Будешь ты еще пса жалеть». И я был в чем-то согласен. Меня разозлило то, что собака начала лаять. Но произошедшее мне не понравилось.
«Возможно, стоило взять Тласолтеотль. С ней мне легче себя контролировать», — с досадой подумал я, но возвращаться не стал.
Злость появляется снова и снова, на протяжении всей моей жизни. Это чувство холодно, как лед, и все же заставляет меня вскипать. Я не могу себя контролировать. Так стоит ли пытаться?
***
Идя по улице, я вспоминал произошедшее за последние дни. И мне все больше казалось, что я слишком рано ушел из Грида. Там остались ответы на мои вопросы.
«Сейчас, шатаясь между городами, я только больше запускаю себя. Пора бы где-то осесть и заняться самим собой. Изменения во мне требуют внимания. Но уделить его я смогу только потом. Когда разберусь с этой мелкой просьбой», — размышлял я, сжимая кошелек в кулаке. Куртка из вареной кожи справлялась с защитой от прохлады. И все же, мои руки и плечи едва не дрожали. Холод был, но не в воздухе.
