— Не только.
— И что еще?
— Я пришел, чтобы сказать тебе свое имя. Я — Джордан. Демон-инквизитор, сын вампира Джордана. Если захочешь отомстить, то запомни меня. Я не буду скрываться и приму бой, как только ты будешь готова.
— Демон-инквизитор? — бровь бандитки приподнялась. — Что еще за глупость?
Я пожал плечами и улыбнулся:
— Меня то инквизитором называют, то демоном. Решил упростить всем задачу.
Айви некоторое время смотрела на меня, не отрывая пристального взгляда зеленых глаз. Они блестели в полумраке комнаты, возникало ощущение, что на меня смотрит два изумруда. Благородный оттенок завораживал. Но все же, я чудесно понимал, что она — обычный человек. Я чувствовал аромат, исходящий от ее души, и еще лучше я чувствовал биение ее юного сердца. Оно обещало быть еще вкуснее, чем у ее брата. И я ощутил желание поскорее схлестнуться с ней, чтобы получить шанс добраться до этого прекрасного плода, нетронутого ничем, кроме горячих чувств.
Девушка кивнула:
— Я тебя запомнила. Иди.
Дверь открылась, и я, шутливо поклонившись, выскользнул на лестничный пролет. Дряхлые замки за мной закрылись. Я усмехнулся, почувствовав осыпающуюся ржавчину.
Металл стонет. Он умирает. Замкам недолго жить.
По лестнице я спускался бодро. Настроение поднялось. Я немного утешил совесть, дав хоть кому-то шанс отомстить. Преступление не останется без наказания. Тем более, боевой дух Айви меня воодушевил и позабавил. Промедли я хоть немного, и ее рука успела бы достать кинжал. Смог бы я собрать после этого свои внутренности — тот еще вопрос. Девица явно не из робкого десятка. И, наверняка, это уважил не только я. А это значило, что стоило уехать из города поскорее и ждать девицу через пару-тройку лет, чтобы она добралась до меня в одиночку. К тому времени, скорее всего, Айви потеряет свою человечность и решится схлестнуться со мной в бою. Будет замечательно. Главное, не спровоцировать ее на раннюю месть — если она созовет дружков и попробует убить меня прямо в этом городе, ничем хорошим для нее это не закончится.
Задумавшись об этом, я отвлекся от окружающего меня мира. Поэтому когда чья-то рука легла мне на плечо, я вздрогнул.
— Дружище, ты ли это? Все же выбрался из номера того педераста?
Узнав этот голос, я рассмеялся. Ухватив кисть остановившего меня мужчины, я рванул в переулок между домами. Темный. Зловонный. Пойманный за руку, мой ночной знакомый растерялся, но все же вырываться не стал, видимо, ошибочно полагая, что я его дружок, которого он недавно бросил. «Вот это да! Даже не ожидал, что одежда убитого сделает меня похожим на него!» — скалился я, ускользая все глубже во мрак между домов.
Остановившись там, где нас с трудом можно было разглядеть, я повернулся. Меня мгновенно узнали.
— Ты!.. — вскрикнул мужчина, отстраняясь. Теперь я видел, что его щеки, покрытые красными пятами, были неопрятно бриты, перепачканы, а над бровями скопилась сальная грязь. Его жирные волосы прядями спадали на выпуклые виски. Вся морда выдавала в нем дворнягу, не имеющую ни рода, ни чести. Глаза, неуверенные, бегающие, словно вечно стремящиеся найти оправдание своей жизни, вызвали во мне отвращение. Казалось даже, они были лишены цвета.
— Я, конечно же, — мой кивок вышел слишком насмешливым. — А ты думал, кто? Неужели ты вспомнил о своем дружке? Прости, но он уже мертв.
— Ч… что? Мертв?
Мои пальцы сжались на горле жирного уродца. Он испугано хрюкнул, когда я впечатал его в стену.
— Да, он мертв, — прошипел я. — Он умирал в страхе, но с достоинством. А какой будет твоя смерть, как думаешь?
Мужчина не отвечал, его глаза испугано заскакали, пытаясь отыскать в темноте переулка хоть что-нибудь.
— Не бойся… — я вцепился пальцами в глотку еще сильнее. — Ты не умрешь здесь. Я решил отдохнуть от убийств.
— Отпусти, — захрипел паршивец. Несмотря на положение, в его голосе была настойчивость зажравшегося хмыря.
— Ты так в себе уверен, что раздаешь приказы? Или хочешь сказать, что это был не приказ? — я покачал головой и усмехнулся. — Ты меня злишь, дружок.
— Это не… — фраза была оборвана ударом кулака в живот.
Прижатый к стене, мужчина закашлялся. Но я, не дав приступу стихнуть, нанес еще один удар. Схваченный мною человек давился кашлем, пока мой кулак мерно разрабатывал жировую прослойку брюха. Костяшки вновь и вновь натыкались на мягкое пузо, и с каждым ударом я злился все больше.
— Да я посмотрю, в тебе сала больше, чем в свинье, — зарычал я. Мое колено не осталось в стороне.
Преступник не имел ни шанса ответить — он горбился над моим бедром, пока я старательно пробивал все, что было в нем мягкого. Мои руки крепко держали плечи, а стена помогала с другой стороны: только лишь заплывший жиром мужчина пытался вырваться, как очередной пинок отправлял его в камень.
Устав бить, я толкнул истерично хрипящего урода в землю. Его тело рухнуло. Он был не в силах даже корчиться. Только лежал, всхлипывая и пытаясь стонать, что ему удавалось с трудом.
