Эту девушку он назвал сначала «пустоголовкой». Когда он нашел ее на улице, она была лишена разума. На вид девочке можно было дать девять лет, но точно узнать было невозможно. Ее сознание было чисто как лист бумаги. И хоть Аксель видел, что под этим листом был еще один, исписанный историей детства и естественными знаниями организма, перевернуть страницу он так и не смог. Потому начал писать заново. Его захватил тот факт, что Алиса — единственная, чей разум подчиняется ему полностью. Он мог внушить ей любую мысль, более того — он мог создать ей целую историю жизни, и девушка, чью память и знания заблокировало нечто неизведанное, приняла бы россказни Акселя за чистую монету. Это был росток, который вампир мог проектировать. Тем более, девочка имела потенциал.
Вампир сразу понял, как она рождена и что послужило причиной того, что она настолько непохожа на клыкастых, хоть и является одной из них. Что делать с этим он не знал, потому решил просто заложить информацию в голову Алисы. Ты — истинный вампир, жила долгое время на улице, пока не встретила меня. Навыдумывав костяк из невероятной чуши о том, что Аксель спас ее и она ему должна; о том, что Алиса его обещанная невеста и прочее, что захотелось, вампир в свободное время от скуки стал прорабатывать детали ее жизни. Выдумывал боль и радость, которую девочка могла испытывать до встречи с ним; придумывал ее мечты и цели. Убедил в том, что она желает осушать любого, кто может дать ей хоть каплю силы… Это он решил позаимствовать из собственной биографии — непонятно, зачем.
Алиса стала книгой Акселя. Ходячей книгой, которая могла ублажать его плоть и благодарить за то, чего вампир не делал. Ее мозг долгое время развивался только благодаря вампиру, который превратил это в развлечение. Что не понравилось в придуманной истории — стирал, что понравилось — оставлял и раскрывал чуть красочнее. Оставляя на странице чернильные пятна, нечеткие, бывшие когда-то буквами, а, может, целыми словами, Аксель не осознавал, какой хаос создает в сознании вампирессы. Как только возникали парадоксы мышления — он затирал их новыми правилами. «Не думать об этом». «Не сравнивать это».
Алиса из существа стала выдумкой, идеалом жизни вампира, но — только в глазах Акселя. Опасаясь, что за его «любимой девочкой» однажды придут старые владельцы, он странствовал по городам и странам, не позволяя Алисе ни с кем общаться. До тех пор, пока ей не исполнилось двадцать, пока не появился туман и клыки. Тогда уже, научив ее охотиться и использовать свою силу, он чуточку расслабился. Был убежден: его девочка — самое верное и самое преданное, что только может быть в его жизни. Осев в Альтстоне, он позаботился, чтобы Алиса избегала контакта с Некрос, которая легко могла запустить свои «вонючие лапы» в мозг девочки, который он с таким упорством развивал годами.
Долго счастье не продлилось. Некрос требовала отчетности от вампиров, живущих в городе, и однажды она пожаловала в дом к Акселю. Игнорировала все его угрозы, претензии, предупреждения и просто поставила перед фактом: либо служишь мне, либо выметаешься из города и не путаешься под ногами.
Лишаться удобного, безопасного жилища не хотелось. И решив, что терять нечего, Аксель согласился.
Вместе с ним на службу поступила и Алиса.
Некрос так и не испытала какого-либо интереса к черноглазой. Тем более, что та ее яростно ненавидела. Это Акселя порадовало.
А вскоре произошло то, что смотреть уже не так интересно. Мое появление. Ревность Акселя. Его невинная шутка с пересмешником, который был всего лишь иллюзией. А затем — полностью серьезное покушение.
Меня заинтересовало нечто другое. Мой меч был связан, но не совсем со мной — он был привязан к человеку внутри меня. И все, что касалось Симфонии металла, сердца грифона, моей жестокости и кровожадности… все, что отвергалось человеком во мне, оставалось тайной для меча и Акселя. Вампир даже не догадывался, что человек — это лишь самая крошечная, самая ничтожная часть моей души. Когда меч перестал передавать знания и мысли «людского» Джордана, Аксель всего лишь пожал плечами. Невероятная беспечность, хотя как для такого дурака — сойдет.
Заметив меня в трактире, когда я проходил мимо стойки, он решил покончить со мной.
Наткнувшись на воспоминания о безумной боли, пронзившей все тело, а затем и душу, я оторвался от сосуда.
В моих руках осталась лишь скорлупа. Существо Акселя выветрилось вместе со всей его силой. Я выдирал все это по кусочку, чтобы узнать подробности. А просмотрев — выкидывал. Это было гарантией того, что вонючая душонка этого слизняка не отравит мое нутро новой порцией яда. Мне не слишком хотелось глотать такую грязную личность. Пусть даже ее силы мне были чуточку интересны. Возможно, паучья гибкость и иллюзии могли бы мне помочь, пусть бы я и не впитал их полностью. Но — ничто не мешает научиться этому у более чистых душ.
Алиса стояла у дверей. Под ногами — останки Акселя, выглядящие весьма плачевно. Заметив взгляд, которым она меня одарила, я улыбнулся.
