— Кто ты такой, и что делаешь в моей комнате?
Из-за спины доносилось тихое сопение. Я усмехнулся. Развернувшись, встретил взгляд.
— Это я, Ливер. Не узнаешь меня, да? — лицо, покрытое ранами, презрительно скривилось. — Хороший же из тебя друг, Джордан…
Рассмеявшись, я покачал головой.
— Черт, а ведь почти. Совсем немного, и я бы испугался. Но ты не тянешь ни на моего мертвого товарища, ни на мои ночные кошмары. Так, что-то среднее, и то, только если перевернуть да вглядеться, — мои пальцы нащупали кружку, я сделал глоток. — Тебе стоило подождать, пока напьюсь. Хотя честно скажу, выпивка здесь — как моча. Я не пробовал, но уверен, что так и есть. Держи.
Выплеснув остаток вина на незваного гостя, я выхватил меч и рубанул воздух. От удара увернулись, но это меня устраивало. Я получил возможность попятиться в сторону кровати, на которой лежал двуручник. Им в комнате не особо помашешь, но на богиню я надеялся больше, чем на дешевый кусок металла в руках.
— Ты стал чуточку хитрее. Даже жаль, что не выйдет одурачить снова, — сказали мне с нескрываемым ядом, убирая капли вина с лица.
Иллюзия рассеивалась на глазах — плоть растворялась, кость исчезала, и под этим всем было знакомая крысиная морда.
— Где твой бархатный фрак, дядя? Только не говори, что потерял его вместе с клыками.
Аксель легонько пожал плечами и вытащил меч из ножен.
Мой меч.
— Бархатный фрак пришлось выкинуть, чтобы выбраться из Альтстона. К несчастью, не все смогли так сделать, — оскалился вампир.
Лица, омытые дождем и огнем. Тусклые, сжавшиеся, с повисшей на костях кожей. Некогда живые стали «сгоревшими», смрадными и ядовитыми даже для самых голодных трупоедов.
Я сделал короткий выпад, почувствовал крепкий удар по клинку в руках и тут же отскочил назад. Аксель, видимо, умел кое-как обращаться с мечом. Зная инквизиторское оружие и его качество, я понимал, что шансов у меня не так много. Было бы. Полагайся я только на оружие.
— Знаешь, почему нельзя пользоваться чужим оружием, ублюдок? — поинтересовался я, для развлечения нанося быстрый удар и отскакивая назад.
— И что же ты мне скажешь, малявка? — усмехнулся Аксель.
— Не только скажу, но и покажу, — я отбросил меч; вампир, увидев то, что я безоружен, рванул ко мне. — Симфония металла!
Падение лепестков. Что светятся ярчайшими цветами. И воспевают ноты, стремящиеся к небесам.
Вот, что для меня Симфония металла. Это роза, что теряет цвет; ромашка, что поет последнюю мелодию перед тем, как будет прожевана ненасытной коровой; одуванчик, что хочет пустить семена по всему миру, но на деле не уйдет дальше сотни метров; лотос, что тонет под лапами скользкой жабы.
Аксель остановился в метре от меня, подняв взгляд к потолку, туда, где замер мой меч. Его глаза брызнули грустью. Она потекла по щекам, ненадолго останавливаясь на подбородке и слетая с него на пол.
Слезы, что навсегда покидают обреченный глаз.
Вот, что такое Симфония металла.
— Понятно… — отстраненно сказал вампир. — Не знал… ты владеешь магией. Что же… я надеялся, продержусь дольше. Жаль, Алиса не предупредила.
Со всем презрением, со всей яростью я махнул рукой вниз.
Баттута ломает доски сцены, выпрыгивает из мелодии, звуча топором палача. А флейты, барабаны и скрипки — стоны восторженной толпы, доведенной до экстаза видом крови провинившегося перед родом людским.
Лезвие скользнуло между губ Акселя, пронзая его грязный язык, извивающийся в угоду лишь желчи и злобе; заходя в горло, по которому текла лишь чистая выпивка, не оскверненная ядом труса.
— Его будет непросто убить… — признается Алиса, и я вижу, что это ложь.
— Умри! — закричал я. — Сдохни!
Меч провернулся во внутренностях вампира. Его тело было выпрямлено, он в буквальном смысле проглотил весь клинок, и теперь его рот источал кровавую влагу. Я с наслаждением наблюдал за тем, как вонючая крыса тонет в помоях, которые сама для себя же и нагрела.
— Не убивай его, у меня перед ним должок, — попросила Алиса.
— Черта с два… — зарычал я. — Ты умрешь прямо сейчас! Я превращу твои внутренности в ту кашу, в которую мои превратил яд! Никто тебе их не заменит! Никто не вставит в тебя сердце грифона, чтобы ты выжил! Ты умрешь, прямо сейчас. В эту. Секунду. Сейчас!!!
Горло пронзил крик. Глотку пронзил меч. Острие вспороло живот и грудь, раскрыло рот через нижнюю челюсть, высвобождая осколки зубов и подбородка. Я с упоением смотрел, как кишки ненавистного мне упыря вываливаются на пол. Но сердце… сердце — оно еще было в груди. И Аксель был жив.
Я подскочил к нему. Сапоги чавкнули внутренностями, лежащими на полу. Запустив руку в зияющую рану, я, не церемонясь, сжал сердце и почувствовал, как мои пальцы остановил камень.
Это оно…
Некрос смотрит на меня заботливо и нежно.
— Советую тебе убить Акселя до того, как он убьет твою Алису.
