— Мы пришли, но не болтать, а умирать. Повернись лицом и сразись со мной, тварь! — зарычала Рена, вскидывая двуручник, собираясь ударить по огромной спине.
Лезвие просвистело, но замерло на мече, который непонятно откуда взялся прямо в воздухе перед солдаткой.
— Что за черт?.. — Рена отпрянула, глядя на парящий клинок.
— Ответь на вопросы.
— Я их не понимаю. И зачем? Ты можешь взяться за оружие и драться?
— Я демон. Сильно сомневаюсь, что люди смогут драться со мной.
— А если смогут? — Рена стянула с головы шлем и дерзко швырнула его об землю. Ее лицо излучало уверенность. — Что тогда?
Существо обернулось. Гукь замерла, пораженная, шокированная, обезоруженная увиденным. Рена усмехнулась. Солдаты нервно оглянулись. Демон скалился, и вместо зубов его — мечи, столь старые, что ржавчина заменила железо, осыпалась каждую секунду, но все же не исчезала и не превращалась в пыль. Веки существа подпирались лезвиями неведомого происхождения. И зрачки двигались за блестящим металлом, оглядывая небольшой отряд тех, кто смог прорваться.
— Я командую этим войском. Если вы убьете меня, вы убьете всех вокруг. Но этого не случится.
Демон вскинул руки. Его губы раздвинулись в оскале.
— Познайте музыку всего, что используете с такой уверенностью! — заревел он, смыкая глаза. Лезвия прошили веки, кровь ручьями полилась по щекам демона.
Металл скрипнул. Рена вскинула клинок, отбив удар парящего меча. Солдаты закричали — лезвия в мгновения ока отсекли им руки. Гукь скользнула за спину подруги, уклоняясь от промелькнувшего кинжала.
— И самое главное, мне подконтрольны даже ваши доспехи!
Рена задохнулась, когда нагрудник смял ее торс. Ее глаза изумленно распахнулись. Гукь закричала, чувствуя боль от впившихся в ребра стальных пластин. Солдаты хрипели, но держались, хоть и без толку — руки было не вернуть. Шлемы хрустели, впиваясь в головы, и лишь трое имели шанс выдержать пытку: Гукь, спасающая длинные пшеничные волосы от грубых пластин; Рена, в запале откинувшая бесполезный кусок металла; солдат, почти отключившийся от обильной кровопотери — он, потерявший руки так же, как и шлем до этого.
Демон смотрел на стоящих перед ним людей с усмешкой.
— Вы оросили себя кровью моих подданных, а я орошу вас вашей собственной. Даже ваше оружие обернется против вас самих.
Без лишних слов двуручники, топоры, булавы и секиры поднялись в воздух. Ни Рена, ни Гукь, сохранившие свои руки, не смогли удержать экипировку. Лезвие топора впилось в череп славянке, а Рена закашлялась, когда двуручник пробил ее грудь. Легкие истерично задрожали, чувствуя острую боль, сердце застучало, выбрасывая кровь через свежую рану и рот.
— Вы, люди, такие ничтожные, такие жалкие… Вы не можете тягаться со мной и с моими подданными, — демон не скрывал праздного торжества.
Его давно уже не удивлял мир и населяющие его существа. Он был лишь стратегом, иногда выходящим на шахматную доску, чтобы вспомнить вкус крови.
Рена рухнула на колени. Гукь обмякла, упав на спину своей подруги. Рыжая из последних сил пыталась удержаться и не завалиться.
— Ты чертов… ублюдок, — хрипела Рена остатками воздуха. — Ты убил нас не как воин…
— «Воин»? Что это за глупое слово? — расхохотался демон, а потом замер, посмотрев на стоящую перед ним. — Но ты права. Что хочешь, чтобы я сделал сейчас?
Презрительный взгляд Рены был ему ответом. Последним. Рыжая завалилась на бок, погружаясь в лужу крови своей и Марьи. Умирающее сознание не успело ухватиться за иронию происходящего. Она вряд ли смогла осознать, каким невероятным совпадением является встреча двух девушек, никогда не знакомых слишком близко, но в то же время — знавших друг друга. Все, что осознавал ее мозг, — смерть вне боя. Смерть от вероломства, от шутки, от паскудного жульничества. Острая несправедливость перешла из разума в душу. И та содрогнулась. Серебряная нить задрожала. Закричала: «Я не могу так умереть!» Воин, искавший смерть, постигшую его братьев, получил подлый клинок под ребра. Рена ревела.
Гукь же не осознавала, что случилось. Ее душа, тянущаяся к возлюбленной, пыталась сделать это даже после смерти. Тонкая ниточка слабой души шептала: «Посмотри на меня, огляди меня, коснись меня». Но не могла нащупать хоть что-то в темноте. Да, душа не осознавала вокруг ничего. Она, может, лишь отдаленно чувствовала демона. Только это никак не помогало сориентироваться. Словно сильный запах, источник которого определить невозможно. Марья блуждала во мраке, пытаясь найти Рену. Она и сама не могла понять, почему питает к ней такие чувства. Может, эта девушка имела то же, что и ее брат, но в гораздо большей степени, притягивая Марью еще сильнее? А может, ее захватила мимолетная влюбленность, рожденная перед битвой? Неважно. Душа запомнила это чувство, умерев с ним. И теперь желала выплеснуть его хоть куда-то.
