— Серьезно? — Ян посмотрел с каким-то неодобрением. — Ты будешь кормить эту вампиршу?
— Об этом меня попросила та, кого я очень уважаю, — мне оставалось только пожать плечами.
— Велико же твое уважение, если ты собираешься возиться со старушкой.
Я усмехнулся. Южанин менялся. Все-таки, две души в одном теле делали свое. А может, он всегда был таким? В любом случае, это не так важно.
Наткнувшись на мешки, сваленные у кареты, я с некоторым недоумением оглянулся на Яна. Тот, не переставая жевать хлеб, только руками развел и бросил: «Только не говори, что не знаешь, кому можно продать пару мешков украшений из золота и серебра. А еще там книги. Ты же любишь книги?»
— Кто у вас остался? — спрашиваю я, закуривая папиросу.
— Так это, немного. Поди, три десятка. Все рабочие да челядь.
— Ага. Ну, крепкие ребята вам не помешают, это точно. Но мне нужно взять двух.
— Двух?! Никак! Совсем никак! У меня ужо все за работой, двух дать — значит четырех рук лишиться. Они весят больше золота!
— Ну да, а еще я могу убить вас всех и взять столько, сколько мне нужно, — я выдохнул дым в лицо собеседнику, тот закашлялся и не нашелся, что ответить. — Ты же пойми, я не святоша. Если прошу — дай по-хорошему.
— Двух… Двух никак не дать! Совсем никак! Где же я тебе двух возьму-то?! Три десятка ель насчитать можно, ты, поди, того… завышаешься.
— Я-то «завышаюсь»? — с некоторым удивлением спросил я.
— Твой дружок, вон, добра-то натаскал из нашего города!
— Вам не об этом думать надо, а о том, как выжить.
— Да как я тебе двух выдам-то?! Как?!
— Разве сложно заплатить каким-нибудь преступником или лентяем?
— Ну пойдем! Сам выберешь, раз умный такой!..
Мы вышли из кабинета, спустились по скрипучей лестнице. На ходу я затушил окурок об перила. Дом, в котором меня приняли, отдаленно напоминал дом коменданта в Гриде. Общим построением, конечно же, не шиком. Такой же двухэтажный, с похожим по размеру кабинетом, лестницей, уводящей вниз, выходом, оказывающимся по левую руку. Похоже, похоже. Я невольно вспоминал Алису, коменданта, инквизиторов… Не веселое время.
— Нет у нас преступников, подохли все в тюрьмах, — бормотали мне. — Пойдем-пойдем, они там все, в казармах.
«В бывших», — хотелось мне добавить. Я увидел кучу солдатских тел, сваленную в сторонке от входа. Доспехи их не спасли от дротиков.
Возле входа уже крутился Ян. Три пистолета, найденные им, болтались в кобурах на поясе вместе с мешочком для пуль. Южанин с интересом глянул на меня, когда я прошел внутрь последнего убежища выживших, а затем продолжил разговор с каким-то парнем:
— … И вот тогда я хватаю пистолет и одним выстрелом разношу голову гоблина на куски!
— Да ладно!
— Ага! Их еще там десяток был, перезаряжать времени не было, так что я вытащил меч и…
Мой проводник с явным неодобрением озвучил:
— Дружок твой большой хам.
— И не говори.
Они сидели за столом. Разношерстная толпа. Люди и гоблины. Тот, кто вел меня, с неким торжеством вошел на импровизированную кухню и, несмотря на низкий рост, посмотрел на меня максимально снисходительно.
— Ну вот они, последние защитники нашего города!
Я вновь с презрением глянул в глаза надменному карлику, уродцу, возомнившему, что он один из людей. Его крошечные зрачки на фоне огромного глаза смотрелись смешно. А зеленая радужка, испещренная нитями болотного цвета, сияла гордостью. За кого? За сброд, собравшийся у одного стола?
— Так что, хочешь сказать, что по-прежнему собираешься забрать двух из нас? — гоблин гордо прошагал вокруг стола. — И кого же ты возьмешь? Смотри, среди нас все честные.
— Что за чертов маскарад… — пробормотал я, едва слышно, но кто-то все же посмотрел на меня с возмущением.
— Кого из нас он собирается забрать? — спросил другой гоблин. — Зачем?
— Ему нужно, чтобы мы принесли в жертву кого-то из нас, — объяснил главный в этой шайке уродец.
Сидящие зароптали. Я чувствовал оскорбленные взгляды в мою сторону, возмущение и — полную разумность. Меня тошнило. Горгона говорил, что не мог вкалывать всем подряд свой наркотик. Но собравшиеся за столом идиоты — они, несомненно, познали вкус нейротоксина. Только на них он подействовал иначе, не так, как на меня.
— Держи, друг мой, — Ян протянул мне револьвер, не отпуская руки своего собеседника. — Это тебе нужно, если я верно понимаю.
Я принял пистолет и взвел курок. Обдолбанные людишки и гоблины смотрели на меня с непониманием.
Как это могло зайти так далеко?
Эти существа более не имеют разума. Те знания, что они получили, слишком значительны, чтобы можно было ими воспользоваться в полной мере — но даже вместе с этим пришли явные отклонения в сознаниях. Гоблины заговорили на людском языке и влились в свору оставшихся горожан. А люди молча приняли в свою компанию тех, кто убивал жителей, невзирая на пол и возраст.
