Они сидели за столом, а на столе — свечи. В подсвечниках, в тарелках, в кружках. Кто-то пытался подцепить пальцем воск и съесть его. Они ковыряли ногтями свои «яства», абсолютно не осознавая, что делают. Их мысли витали где-то далеко — на краю подаренных горгоной знаний. И пытались объять это все своим крошечным разумом.
Женщина постаралась отпить из кружки. Пламя горевшей внутри свечи скользнуло по ее волосам, и те разошлись рыжими лозами по голове и плечам. А умалишенная продолжала пытаться выдавить из глины хоть каплю влаги, игнорируя все, даже пузырящиеся от огня губы.
Стульев на всех не хватило. Но это, видимо, проблемой не стало. Некоторые лежали под стенами, и рядом с ними тоже услужливо поставили тарелки со свечами. Гоблин ухаживал даже за мертвыми.
В некотором недоумении подняв руку с пистолетом, я прицелился в голову ближайшего существа. Но потом опустил револьвер. Ян в недоумении коснулся моего плеча. Я вернул огнестрел.
— Это бесполезно. Они все теперь одинаковы: и гоблины, и люди. Возьму еду и уходим. Пусть доживают.
— Мы вас всех переживем… — немного тупо заявил какой-то человек, отвлекаясь от своего блюда. Его я и схватил за плечо, вытянув из-за стола.
Наугад выбрав и другого человека, я вывел отупленных знаниями во двор. Там стояла карета. Кони с хищным интересом взглянули на людей. Ян опасливо обошел вороных, забрался на козлы. «Надеюсь, моя помощь тебе не нужна», — пробормотал он и поманил стоящего в дверях казармы юношу, с которым только недавно беседовал о собственных ратных подвигах.
Я достал из кареты инквизиторский меч, оставив внутри Тласолтеотль. Хранительницы мне не препятствовали, лишь мама попыталась отнять у меня ножны с мечом. Ей почему-то нравилось с ними играться.
Захватив с собой и фарфоровую чашку, я легким движением перерезал глотку первому существу. Он даже не взялся за рану, лишь стоял и хрипел, пытаясь вдохнуть, пока я не схватил его за волосы и не наклонил его горло к емкости, из которой обычно пила кровь мама. В это время Ян целовался с сошедшим с ума юношей. Я слышал, как их губы ласкали друг друга.
Когда я протянул вампирихе чашку, из которой шел пар, она жадно ухватила ее и принялась пить. Я знал, что она давно уже была голодна. К счастью, у вампиров голод совсем не такой, как у людей, — если им дать много пищи натощак, они будут только рады.
Очередь подошла и ко второму безумному, выбранному мной. Он стоял, о чем-то крепко задумавшись. Его палец чертил что-то на черном дереве кареты, а язык то и дело скользил по губам.
Нагнув его к низу, я провел лезвием по глотке. Отложил меч, наблюдая, как потоки темно-бордовой крови текут на белый снег. Подставил чашку. Мужчина не сопротивлялся, его руки безвольно висели и до, и после смерти. К тому времени емкость почти наполнилась. Как только последняя необходимая мне капля рухнула в алый омут, я позволил трупу мешком осесть вниз.
— Ян, готовь любовника! — крикнул я, наблюдая, как мама питается.
— Хорошо… — обреченно вздохнул южанин.
Я услышал, как кто-то с вскриком упал. Снег заскрипел. Послышались звуки ударов. Выглянув, увидел, в чем дело. Ян мерно бил в лицо парнишке, которого еще недавно целовал. Я подошел, продолжая наблюдать за тем, как некогда красивое лицо превращается в не особо привлекательную маску из крови и ушибов.
Когда южанин остановился, я встретил его взгляд.
— Зачем? — поинтересовался я, глядя, как с губ Яна стекает струйка крови.
— Этот засранец меня укусил! — возмущенно объяснил парень, показывая пальцем на избитого.
Опустив взгляд к лежащему в снегу «красавчику», я схватил его за воротник рубахи и рывком поднял на ноги. Мама, должно быть, успела допить вторую порцию.
***
— Тебе их было не жалко? — спросил Ян, выводя карету за ворота города.
Мама сидела внутри. А я задумчиво забрал еще один день из копилки оставшегося времени.
— Я хочу слиться с тобой.
Демон смотрит на меня хищным взглядом:
— Неделя.
«Как я должен научиться Силе?» — думал я, глядя на луну, скользящую среди облаков.
— Джо… ты слышишь?
— Нет, мне не было их жалко. Если ты про ту троицу.
В сумке в промасленный пергамент была завернута людская плоть. Сердца я съел сразу, мясо же оставил на потом. Хотел, чтобы оно вылежалось как следует.
Пусть перестанет пахнуть чужой душой.
— Они ведь не солдаты. Обычные парни.
— Их мозги расплавились.
— Откуда ты знаешь?
Горгона вколол нейротоксин не только мне. Не знаю почему он заражал им и других — гоблинов, людей… Не то чтобы меня это беспокоило. Просто…
— Произойдет эволюция множества существ.
