Поздно, открыть глаза представляется мне невозможным.
— Джордан, это сон. Всего лишь сон.
Не понимаю, о чем говорит женщина. Голос течет издалека. Он явно гораздо дальше, чем лужа крови и покой.
— Пойми, если сейчас ты умрешь, кошмар продолжится.
Мне ее слова кажутся сомнительными. О каком кошмаре речь?
— Вспомни о другом мире. О том, который ты мог представлять лишь в своих самых смелых мечтах. Где ты силен, твое место некому занять и Алиса ждет твоего пробуждения. Вспомни.
— Кто ты?
— Тласолтеотль.
— Возьми меня с собой, и я дам души, что нужны Некрос.
— Тла?..
— Ты знаешь, кто будет следующим?
— Я, — красные глаза смотрят на меня с обреченностью. С такой же, с какой Леса Силы ждут часа открыться.
— Это… — начал я и замолчал, вспомнив то, что заставило меня вздрогнуть.
— Тогда я убью их. Сколько бы у них ни было армий, я найду и уничтожу каждого, кто принимал в этом участие.
Пока в моем сердце бьется жажда жизни, в его сердце зарождается кровожадное безумие. Акула сходит с ума.
— Сон, — закончила Тласолтеотль.
И я очнулся. Какое-то мгновение передо мной ничего не было. Во всяком случае, я ничего не видел, не осознавал. Но спустя… еще одно мгновение? Или секунду?.. Передо мной появилась она. Не та Тласолтеотль, что встретила меня в деревне. Напротив сидела она настоящая, я это чувствовал. Смуглая кожа, белые линии ритуальной раскраски, скользящие по лицу и телу, завернутому в шкурки зверей, сшитые между собой. Молочно-мертвые глаза с четкими контурами зрачков. Черные зубы, блестящие, словно редкие жемчужины. Толстые губы. Я скользнул взглядом ниже — по маленькой груди, жилистым рукам, худым бедрам, сильным ногам… Передо мной была женщина из другого мира. В ее расправленных плечах читалась сила, во взгляде — властность, а в улыбке — дикость. Внутри все перевернулось неожиданно для меня.
— Ну что, инквизитор? — начала она, и звук ее голоса напоминал урчание хищной кошки, готовящейся к броску. — Неужели изменения моего образа столь разительны, что заставили тебя в кои-то веки заткнуться и засмотреться?
— Я…
— Теперь мой вид привлекает тебя больше? — Тласолтеотль улыбалась, а я терялся. — Может, если я начну себя ласкать как тогда, ты не сможешь так легко уйти?
Ее руки скользнули по животу вниз, и я отвернулся. Но не от отвращения.
— Да, ты боишься этого. Твое сознание до сих пор яро отрицает подобные вещи. Единственная причина, почему ты смог трахнуть того гуля — твое принятие доминантной позиции, ведь все остальное ты отрицаешь. Но даже так… ты не смог получить удовольствие. Твои страхи находятся в той маленькой комнате, которая мешает получить желаемое несмотря ни на что.
— О чем ты? — я раздраженно оборвал ее поток слов. — Я не получил удовольствия, потому что это живой труп.
— Ты можешь себя убеждать. Но… Лучше просто взгляни. Так, как уже смотрел когда-то. Лучший способ избавиться от страха — позволить себе пережить его вновь и понять его.
— Я… — когда я повернул голову к Тласолтеотль, ее уже не было. Зато был кое-кто другой.
Она.
***
— Целуй. Давай, — холодно приказывает Мария. — Делай что говорю, иначе выпорю. Ты же не хочешь порки, вампиреныш?
Ее потные, грязные ноги перед моим лицом. Я не знаю, что делать. У меня… нет выбора.
— Молодец. А теперь — облизывай. Сначала пальцы, потом все то, что между ними. Приступай.
Острый вкус соли на языке. Я морщусь, хочется блевать, но мне нельзя.
— Во-от так. Я почти взмокла, молодец, сученыш. Хотя… Так и быть. Этого достаточно. Теперь ты отсосешь у меня. Знаешь, как? Сейчас покажу.
Юбка Марии поднимается вверх.
— Смотри. Нравится? Точно нравится. Ты же не педераст… — воспитательница усмехается и с угрозой спрашивает: — Или педераст?
— Н-не п… педераст… — с испугом бормочу я, даже не зная, что это значит.
— Тогда продолжай смотреть. Видишь вот это? — пальцы раздвигают её… её. Она раскрывается, показывая себя… изнутри. — Вот это ты и будешь сосать. Понял? Ложись на спину. На пол, не на кровать. Найди языком и соси. Понял? — она опустилась на мое лицо и вжалась в него. — Выше. Еще немного. Вот. Вот так. Сукин сын…
***
Я проснулся. Рубаха прилипла к моей вспотевшей спине. Кисти рук отсутствовали, хотя раны уже не кровоточили. Я все еще спал.
— Что это?.. — едва дыша, спросил я. В груди истерически билось сердце. — Зачем?
— Это все, что ты знаешь об этом мире. Страх. Все, что ты испытывал, все, что причинял другим. Страхи пропитывают твою жизнь, — Тласолтеотль улыбнулась. — Твои сны всегда были прокляты, не вини кольцо. Оно дает возможность спать, но сны твоего демона всегда являлись его наибольшим страхом.
— Я…
— Хочешь плакать, верно? — прошептала богиня, в ее взгляде померещился укор. — Боишься, что я стану запрещать? Не бойся. Я твой друг.
— А что если ты — часть моего кошмара?
— Часть твоей жизни. Не менее, — ласково улыбнулась Тла, склоняясь над моим лицом. Ее губы коснулись моего лба. И я, закрыв глаза, почувствовал, как прохладная влага скользнула по вискам. — Ты должен успокоиться, Джордан.
— Я все еще сплю?..
