Под моими ногами был старик. Пулю пустил я точно, хоть и редко стрелял до этого — голова была разорвана.
У меня оставалось пять выстрелов. С моим Даром — пять трупов. Но радости это не несло.
Я подошел к ближайшему инквизитору. У него были голубые глаза, прямой нос, тонкие брови. И — клеймо на лбу. Крест. К нему я и поднес дуло. Вжал спусковой крючок. Курок звонко ударил, но пуля замерла в промерзшем воздухе. Это неважно, как только песок достигнет дна — мозги охотника на нечисть разбрызгает по снегу.
Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Они несли на поясах свои мечи, в руках держали ружья. Я испытал отвращение. И к ним, и к старику. Ведь он… позвал инквизиторов, чтобы убить девушку. Которая лишь выполняла просьбу своего бога. Такова благодарность человека за добро? Такова его помощь нуждающемуся? Пуля в тело, чтобы крылья не нужно было отогревать и спасать ото льда?
Инквизиция мало связана с христианством. С крестом. С Иисусом. Они забыли то, о чем говорили раньше. О прощении, о понимании. Да, есть зло, очевидное и несущее угрозу — я, другие вампиры. Но валькирия? Крылатая девушка, что ест то же, что и другие люди? Что такого мог сказать старик, чтобы Крест прислал семеро служителей?
— Время… иди, — выдохнул я.
Пули со свистом вонзились в черепа. Тела опрокинуло. Двое оставшихся с недоумением посмотрели на меня. Я не стал чего-либо ждать. Удар в пах. Клинок со свистом выскользает из ножен. Рассекает воздух. Рассекает кожу. Рассекает шею второго. Я возвращаюсь к последнему инквизитору, корчащемуся от боли в сугробах. Он поднимает на меня затравленный взгляд. И я заношу меч.
— Стой… — шепчет юноша, преодолевая боль. — Пожалуйста.
Я остановился.
— Не убивай. Дай мне уйти.
Я опустил меч. Отбросил его в снег.
— Уходи, — сказал я.
В глазах инквизитора была ложь. Но я решил дать шанс, если о нем меня попросили.
Отвернувшись, я направился обратно в дом, но скрип сугроба заставил меня остановиться.
— Получай, сука! — крикнул инквизитор. Раздался выстрел. Еще один. Еще.
Карманный револьвер у служителя креста. Зачем он ему? Есть ружья, есть мечи. Неужели пистолет — специально для такого случая?
Я повернулся к парню, стоящему на полусогнутых ногах. Его яйца все еще болели, и тело было перекошено. Я усмехнулся.
— Вот зачем ты меня расстраиваешь? — спросил я. — Сказал же: уходи.
Кровь поднялась к моему рту. Я отхаркнул ее, подходя к человеку.
Святая соль разъедала мои внутренности, жгла легкие, пожирала кость. Боль скручивала мышцы. Но я боролся с ней. Ухватив парня за челюсть, я заставил его открыть рот. В глазах инквизитора плескалось недоумение. До тех пор, пока я не замахнулся кулаком. За секунду, идущую перед ударом, охотник понял, что я собираюсь сделать. И постарался отпрянуть. Но поздно.
Костяшки пробили зубы. Осколки разодрали мою кожу и мясо. Челюсть с хрустом раскрылась еще больше. Глаза инквизитора закатились, изо рта полилась кровь — моя и его.
— Тебе выдернуть хребет? — спросил я, яростно просовывая кулак все глубже в горло. — Ублюдок, я ненавижу лжецов. Вы бесите меня. Где твои яйца? Почему ты не мог попросить меня о драке, почему ты умолял позволить сбежать, а сам выпустил мне в спину пули? Сукин ты…
Я опомнился, когда с порога закричал Ян. Вытащив руку, я стряхнул с нее кровь. Зубы инквизитора оставили на моей кисти заметные следы: кровавые борозды, наполненные алым омуты. Подобрав с земли меч, я проткнул им горло упавшего человека.
— Джо… — южанин подошел ближе.
— Прости, — вздохнул я. — Кажется, я переборщил.
— Только с одним из них, — Ян с неуверенной улыбкой похлопал меня по плечу. — Раньше ты наверняка каждому задницу на глаза натянул бы в буквальном смысле. Все нормально.
— Мне нельзя срываться, — пробормотал я, кривясь от боли. — В этом кроется мой демон.
— В этом нет демона. Иногда то, что ты делаешь, ты делаешь, потому что не можешь иначе. А не потому что в тебе сидит зло.
— Умная мысль, только немного сыроватая. Думаю, у нас есть время, чтобы ее доработать, — криво усмехнулся я.
Может, Спящий и был прав. Мысли принадлежали мне, а не ему. А может… а может, получать освященные пули в спину слишком неприятное занятие. Ян прав, я не знаю, что сделал бы с тем парнем, будь во мне демон. Наверное, и не стоит задумываться.
Валькирия все еще была на прежнем месте — за креслом, выглядывая из-за него немного испуганно.
— Что произошло? — спросила она, увидев, в каком состоянии я вернулся.
— Ничего особенного. Всего лишь мелкая стычка со служителями Церкви, — я кисло улыбнулся. — Все нормально. Хотя стоит промыть мои раны. Кажется, я сейчас сойду с ума от боли.
Мне крупно повезло, что калибр пистолета был не таким уж и большим. Иначе бы я мог попрощаться с жизнью. Все-таки, людям не всегда стоит давать шанс. Но я должен был попробовать — чтобы хоть немного уравновесить все те разы, когда я убивал без разбору направо и налево.
— Ты поступил как идиот, кстати, — сказал Ян. — Неужели только потому, что хочешь быть непохожим на старого себя?
