— Так ты как вообще инквизитором стал? — Алиса, сидящая передо мной, постоянно держала королевскую осанку и смотрела ровно вперед, чем-то напоминая статую.
— Я сирота, а нас обычно забирают из детских приютов, если руки и ноги на местах.
— А много вообще искалеченных? — с интересом спросила девушка.
— После ваших нападений — хватает, — мрачно ответил я, слегка натягивая поводья, чтобы конь замедлился: дорога впереди была еще более ухабистая.
Алиса на некоторое время замолчала. Я посмотрел вперед, к горизонту — вдалеке показались горы. Видимо, наутро нас ждет великолепный вид. Никогда не видел подымающегося из-за скалистых вершин солнца, но слышал, что это красиво. Кстати, говорят, вампиры не любят полуденного света. То, что мы с Алисой пережидаем самые яркие часы в тени, косвенно подтверждает эти слухи.
— А ты не думал, что это естественно? То, что вампиры поедают людей. Понятное дело, тебе не легче от того, что это уже обыденный процесс в жизни всего мира, но… — Алиса замолчала, набирая воздух. — Не надо обожать. Надо просто перестать ненавидеть и успокоиться. Такие, как мы, тоже хотят жить.
— Как и ваши жертвы.
— Но с чего ты взял, что убитые заслуживают жизни больше нас?
Я на секунду замолчал, собираясь с мыслями, но в какой-то момент мне на щеку опустилась мелкая мошка. Отвесив себе пощечину, я осмотрел пыльную ладонь и вздохнул.
— Алиса, давай договоримся. Я обычный солдат, поэтому не пытайся обсуждать со мной такие сложные вопросы. Я сирота, и многие мои знакомые и друзья умерли от вампиров. Вдобавок, вы — дети того, что противопоставлялось всему светлому в нашей религии, поэтому моя ненависть имеет почву.
— Ты слишком легко принял меня, как для того, кто так сильно верует, — заметила Алиса.
— Потому что ты нарост, от которого я не могу избавиться. Как только я смогу тебя бросить, я брошу.
— Хорошо, а если я зайду с другой стороны. Ты говоришь о светлом. То есть, инквизиторы — это те, кто несут свет вашей религии? Если да, то откуда у тебя дырки в теле? А со лба тебе кто мясо соскоблил? Думаешь хоть немного?
— Это их работа. Они инквизиторы, а я — демон. Ничего личного.
— Слишком много самопожертвования. Где твоя злоба, демон, а? — Алиса обернулась, но в этот момент я обхватил ее за талию и резким движением ссадил с коня. — Эй, что ты делаешь?!
— Я хочу ехать в спокойствии. И одному в седле гораздо удобнее.
— Ладно, стой, останови коня! — девушка с опаской взялась за поводья и встала у моей ноги. — Ко мне-то злость не проявляй. Я же не знала, что эта тема тебя так сильно бесит.
Я протянул ей руку и помог забраться обратно. Дальше меня преследовала лишь тишина, нарушаемая похрапыванием коня и шумом утренней дороги.
Зачастую, вспоминая про времена учебы в Академии, мне кажется, что я постарел. Навязчивое, наивное чувство — раньше времена были чуть легче, я многого не умел и смотрел на все совсем иначе. Может, это вопрос насущных дел и того, чем ты постоянно занят. Дежуря на ночных улицах грязного города, я был будто старик, вечно сидящий в своем кресле; а попав в ситуацию, когда приходится скрываться от прошлого и путешествовать с вампиром на одной лошади, я чувствую свежий ветер, дующий прямо в лицо. Наверное, поэтому иногда рядом с Алисой ощущаю, будто стал моложе.
Поселение было скрыто в лесной тиши. Ни я, ни Алиса в нем раньше не бывали — случайно нашли на старой карте небольшую отметку. Под ней, как оказалось, скрывалась деревушка, пышущая жаром жизни, таящейся промеж лесных стволов.
Конь въехал в поселение медленно, неуверенно, будто стесняясь: каменных домов по бокам, больших кладей с дровами, заготовленных для зимы, редких людей, смотрящих на наш с Алисой дуэт мрачным взглядом.
Детвора, завидев нас, тут же куда-то умчалась.
— Почему-то мне показалось, что они узнали надписи на моем плаще, — пробормотала Алиса, но я тут же ответил:
— Дети тихих поселений никогда не любят чужаков. Так уж их воспитывают.
«Хотя не исключено, что их напугал мой вид, — подумал я про себя. — Все-таки, разодранный инквизиторский мундир и повязки на теле и голове могут вызвать ложное впечатление».
Говоря о перевязи — она во время пути успела пропитаться кровью. Алиса больше не питалась, поэтому и раны мои перестали заживать так, как им следовало, исходя из моих возможностей. Все-таки, дырки в теле — явный минус.
Местный кабак встретил нас дружелюбной и многообещающей вывеской: жареный поросенок с яблоком во рту и чертиком, сидящим в ухе. При виде этого местного художественного шедевра мое настроение поднялось до небес.
— Что-то мрачновато, — подметила Алиса.
— Самое оно, — с широкой улыбкой ответил я. — «Напиться до чертиков», слыхала? На вывеске об этом и идет речь. Напиться и нажраться, ни больше, ни меньше.
— Напьешься, станешь свиньей, подадут тебя на стол с таким же яблоком. Как в одной сказке, слышал? — Алиса спустилась с коня, держа его за поводья и терпеливо дожидаясь, пока я соизволю последовать за ней.
