Я стал злее. Злее? Не хотел убивать того парня. Почему-то даже и не думал, что он умрет. Я не собирался доставать меч. Так зачем достал? Может, мне было страшно получить боль? А может, во мне взыграла гордость? Этим можно было бы оправдаться, если бы кто-то требовал этого. Но всем было без разницы. Нигде не осталось ни капли крови от пастора. Я убил его сухо. Сухое убийство. Не знаю, что это было. Я видел много крови, его рвало кровью, но когда он умер окончательно, оказалось, что вокруг абсолютно сухо.
Его тело вынесли; я поел; Алиса разозлилась из-за того, что я использовал Симфонию, но когда я сказал, что поглотил душу, она успокоилась. И даже больше: вроде бы… обрадовалась этому?
Я не хотел его убивать. Мне мерзко от того, что на моих руках кровь человека. Но почему-то это приносит мне удовольствие.
Хочу умереть. Не хочу быть демоном. Но я становлюсь им все больше.
Инквизиторские мундиры и плащи пасторов бесят меня.
Утром Алисы снова не было. Я уже с иронической усмешкой открывал дверь своей комнаты. Ожидал увидеть ружья Инквизиции, направленные на меня, но нет — кабак встретил меня абсолютной тишиной. Посетителей особо не было, а те, кто был, сидели молча и пили молча. Будто вчера ничего и не случилось. Трактирщик поприветствовал меня кивком головы, но в его глазах не читалось ни страха, ни ненависти.
Мне принесли еду. Куски свинины, зажаренные с кусочками чего-то зеленого, и вино. Я быстро поел и поднялся, собираясь.
— От кабака пойдешь направо, там будет магазинчик. Не такой большой, как в городах, но одежду купить можно, — трактирщик не смотрел на меня, протирая кружку. — Правда, там один из нас взъярился, даже мы с ним уже не можем справиться, но раз ты инквизитор, тебе надо именно туда…
— Спасибо, — я мельком глянул на мужичка и вышел.
«Взъярился? — посмотрев на поднимающееся солнце и деловито расхаживающих по улице курочек, я потянулся. — Ну, продавцы часто строят из себя невесть что, это для меня не новость».
Повязки вчера снял — остались мерзкие шрамы. Раны зажили. Алиса сказала, что это из-за поглощенной души.
Мундир на мне был жутко потрепан, а вампирша вчера загрызла какого-то местного и ограбила его. Большую часть забрала, конечно же, себе. Как она сказала: «За то, что не можешь даже поужинать спокойно». Алису неимоверно взбесило то, что я за вечер успел пару раз получить по лицу. Отчасти я ее понимаю, меня бы тоже злило, если бы моя спутница постоянно попадала в неприятности. Но, судя по всему, слабым звеном пока что остаюсь я.
Достав из кармана пару альт — серебряных монет, — я кисло посмотрел на них. На это вряд ли можно купить одежду. Ночь в трактире стоит чуть меньше, чем одну мудрию. А на пару альт что наберется? Только еды купить. Это было бы кстати, но…
Я посмотрел на мундир. Во время поездки хоть и постирал его, но выглядел он все равно уныло. Весь в дырках. Да и внимание привлекает.
«Ладно, зайду и посмотрю, ничего страшного не случится», — я взялся за ручку двери магазина и потянул на себя.
Внутри было темно. Я напрягся. К этому времени должны были отдернуть занавески. А если еще не часы продажи — то почему дверь была открыта? Что-то не так. Либо продавец странный…
Помещение было набито манекенами, на которых висела одежда. Самая разная. Что бы там ни говорил трактирщик, а как для сельского магазина — одежда выглядела достаточно внушительно. Пышные формы сменялись строгими, подчеркивающими фигуру и линии тела. В почти полной темноте манекены выглядели гнетуще. У меня возникло ощущение, что они все смотрят на меня, хотя лиц на дереве никто не рисовал и не вырезал.
— Здесь есть кто-нибудь? — спросил я, стараясь заглушить напряженный страх внутри.
Ответа не последовало. Я тихо вытянул меч. Что-то явно не так.
«Хотя чего мне бояться? В конце концов, я демон», — промелькнуло в голове, но перед глазами тут же встал образ той полоумной со скальпелем, и мне снова стало не по себе.
Тишина начинала все больше давить. Я двигался вдоль стены, стараясь не выходить в центр комнаты — окруженный манекенами, я вряд ли смог бы что-то сделать, напади на меня кто-то. Скрыться в этой массе одежд и форм легче простого.
Пытаясь разглядеть другой конец комнаты или хотя бы ее середину, я дошел до угла. Немного поколебавшись, я двинулся дальше. Где-то в том углу комнаты должна быть стойка или еще что-то, потому что до этого у стен были лишь шкафы с тканями и аккуратно сложенными одеждами.
«Зачем в небольшом поселении настолько пышные наряды? И в таких количествах», — я сглотнул.
