Гуль медленно поднял голову, его бледно-зелёное лицо осветилось тусклым светом лампы, свисающей над столом. Шляпа слегка сдвинулась назад, открывая его проницательный взгляд, полный едва скрываемого сарказма.
— Ага, набить желудок, говоришь? — протянул он, прищурившись. — Знаешь, Фрэнк, если бы ты вчера не устроил цирк с этими работягами, может, нам сегодня и предложили бы что-нибудь более… аппетитное. Но теперь бармен, похоже, готов подать нам даже ядовитых скорпионов, лишь бы мы свалили.
Бармен, услышав эти слова, недовольно фыркнул и громче заработал тряпкой, словно пытаясь вытереть не только стаканы, но и все воспоминания о вчерашнем инциденте. Его движения были резкими, а взгляд уклончивым, будто он боялся, что Гуль снова решит устроить представление прямо здесь.
— Эй, приятель, — обратился к нему Гуль, не поворачивая головы, но повысив голос так, чтобы тот точно услышал. — Не переживай, сегодня мы спокойные. Просто принеси нам что-нибудь съедобное. И побольше. А то мой друг, видишь ли, решил проголодаться.
Бармен молча кивнул и исчез за дверью на кухню, оставив нас в полной тишине. Таверна казалась странно безжизненной: ни шума разговоров, ни звона стаканов, ни запаха свежей еды. Только старый вентилятор на стене лениво крутился, издавая слабый скрип.
— Кстати, — продолжил Гуль, наклоняясь ко мне через стол, — а где Джон? Все еще возится со своей железякой?
— Да, — ответил я, потирая затылок. — Он пытается разработать эту ногу. Видимо, надеется, что она начнёт двигаться как новенькая, если он достаточно долго будет ходить кругами во дворе.
К нам вернулся бармен с двумя тарелками. На них лежала какая-то подозрительная масса, источающая странный запах.
— Вот, — произнёс он, ставя тарелки на стол. — Ваш завтрак.
Я осторожно ткнул вилкой в серую кашицу, которая, казалось, шевелилась сама по себе.
— Это вообще съедобно? — спросил я, поднимая бровь.
— Конечно, — ответил бармен, хотя его тон говорил об обратном. — Просто ешьте быстрее.
Гуль, кажется, не обращал внимания на качество еды. Он уже начал уплетать свою порцию, изредка бормоча что-то вроде:
— Знаешь, Фрэнк, главное — это не вкус, а количество. Если съешь достаточно, то даже ядовитые грибы покажутся тебе деликатесом.
Я вздохнул и попробовал немного. Как ни странно, вкус оказался не таким ужасным, как я ожидал.
В этот момент дверь таверны открылась, и внутрь вошла Шая. Её металлическая рука блестела в лучах утреннего солнца, а на лице играла знакомая хитрая улыбка.
— О, вот и наш механик, — произнёс Гуль, поднимая руку в приветствии.
Шая подошла к нашему столику, её шаги гулко отзывались в пустой таверне.
— Ну что, парни, готовы к новым приключениям? — спросила она, устраиваясь на свободный стул.
— Всегда готовы, — ответил Гуль, подмигнув.
Мы не стали долго рассиживаться, чтобы не смущать своим присутствием бармена. Разделавшись с едой — если это вообще можно было назвать едой — вышли на улицу и отправились к Джону. Сюрприз, о котором говорила Шая, оказался ничем иным, как огромным мощным прожектором, который она установила на плечо брони Джона.
— Это чтобы вы там не были совсем слепыми, — мотивировала она свои действия, когда мы подошли. — У меня есть прибор ночного видения, а вы там будете совершенно беспомощны. Вот я и решила сделать вам фонарь.
Прожектор выглядел впечатляюще: массивный, с зеркальной поверхностью, которая отражала солнечные лучи так, что временами казалось, будто он светит даже днём. Джон немного скептически покосился на своё новое «украшение», но ничего не сказал. Видимо, решил, что спорить с Шаей — дело бесполезное.
Когда мы вышли из города и отправились к цели, я вдруг услышал знакомый писк. Чирп возник из ниоткуда, словно всё это время ждал нас где-то за углом. За время нашей разлуки он явно успел измениться. Его шерсть стала заметно светлее, почти седой, а лапы удлинились, делая его похожим на какого-то гибрида крысы и зайца. Но главное — его глаза. Они теперь горели ещё большей хитростью и интеллектом, чем раньше.
Чирп появился аккурат возле ног Шаи и начал обнюхивать её. Казалось, он был искренне заинтересован этим странным существом, которое только что вошло в нашу команду.
Шая, не сразу заметила, что её ногу что-то коснулось. Когда до неё дошло, она обернулась и кинула взгляд через плечо.
— АААААА! Уходи, гадкая крысища! — завопила она так громко, что даже Джон вздрогнул в своей броне.
С грациозностью кошки, которую внезапно окатили водой, Шая запрыгнула на доспех Джона и устроилась у него на плече, обхватив руками его голову. Её металлическая рука случайно зацепила прожектор на другом плече, и тот опасно качнулся.
— Ни фига себе, как ты умеешь! — Гуль согнулся пополам от хохота, его лицо покраснело, а шляпа чуть съехала набок. — Ты прямо как цирковая обезьянка!
— А я чё?! Это всё она! — оправдывалась Шая, сидя на плече Джона. — Чего она меня пугает? Я ненавижу крыс.
— Вообще-то это он, — поправил я, стараясь сдержать смех, но безуспешно. Мои губы уже растянулись в широченной улыбке. — И зовут его Чирп. Он мой питомец. Ну, типа того.
