— Дьявол, — выругался Джером. Он прекрасно понимал, что Курт ещё не простил его, но он не понял эту вспышку гнева по поводу Джесси. Хотя он сильно отличался от своего брата. У Курта кажется было изначально заложено ярое чувство справедливости и чести, в отличие от него самого. Он жалел все и всех и сопереживал каждому, что Джерому было очевидно, не дано.
Тяжело вздохнув, он взял Джесси на руки и опустил её обмякшее тело в теплую воду. Джером мягко начал обтирать её кожу влажной мочалкой, стараясь не задевать её раны. Он начал с лица, убрав её волосы назад, протер лоб, и плавно очерчивая нежный изгиб бровей, спускался ниже. Рука дрогнула, когда он коснулся её губ. Эти прелестные лепестки роз сейчас были изранены, и в уголке губы уже успела засохнуть кровь. Его зубы крепко стиснулись от гнева и злости. Джесси была бледной и тяжело дышала. Наверняка сейчас её мучили кошмары пережитого.
«Черт».
Даже в такой ситуации он безгранично желал эту женщину. Каждый ее тонкий изгиб заставлял его тело содрогаться от накопившей страсти. Эта женщина была более чем прекрасной, она была неземной.
Джесси чувствовала себя, словно она летит на мягком облаке. Её лицо обдувал тёплый ветерок, перебирая её густые ресницы. Она наслаждалась этим приятным чувством, пока в сознание не стали пробиваться чьи-то прикосновения. Кто-то ласково гладил её тело сверху в низ, и она млела от этих ласк. Её тело растекалось, словно масло на солнце. Что это был за чудесный сон?
Джесси не желала просыпаться, она хотела, что бы это блаженство длилось вечно. Но ощущения становились все явственней и чувственней. Её веки затрепетали, и она постепенно смогла раскрыть их. Её глаза округлились, когда она поняла, что перед ней был Джером. А сама Джесси была абсолютно обнажённой перед ним, и её совершенно не скрывала прозрачная мыльная вода.
Она вся сжалась и затаила дыхание. Джесси следила за каждым его движением, и не могла понять, почему она допускала это. Перед ней был сам Дьявол, Джером Киллар — человек которой был ее врагом. И человек, который стал ее избавлением. И она должна была кричать, сопротивляться и винить его за все, что с ней произошло. Но она не хотела этого, Джесси хотела одного, что бы он ни останавливался.
— Что вы делаете? — как можно спокойнее спросила Джесси, пытаясь не выдать, как будоражат ее эти прикосновения.
Джером на мгновение замер и посмотрел в ее полуоткрытые глаза. Кажется, он медлил, думая, что сказать ей. Ведь ситуация оставляла желать лучшего. Да что тут приуменьшать, абсурд и полный эксцесс. Такое проделывают только, разве что в борделях. Но они оба были настолько спокойны, что казалось, словно сидят на кухне за кружечкой кофе и обсуждают планы на день. Почему для Джесси это казалось таким нормальным? Лежать здесь голой, перед практически незнакомым мужчиной и позволять ему нежно обтирать свое тело. Она совсем лишилась рассудка. Или же ей вовсе надоело все время сражаться с ним, вести всепоглощающую войну и быть каждый раз в проигрыше.
— Нужно отмыть тебя от грязи, что бы раны ни воспалились, и не было заражения, — его мягкий голос наполнил тихую комнату. — Но если ты хочешь, я могу уйти что бы ни причинять тебе неудобства.
— Нет, — слишком резко, как показалось Джесси, прозвучал ответ. И она уже спокойней добавила:
— После того, что я пережила, не хочется умереть от заражения. Да и руку мне тяжело поднимать.
Джесси покосилась на свое раненое предплечье, показывая ему свою рану. На его лице сразу отобразилась жалость и сожаление. Джером протянул свою руку к ней, и водой стал промывать ее порез от пули.
Рука немного занемела, но Джесси все равно чувствовала колющую боль. Ее брови поневоле нахмурились, и что бы ни вскрикнуть от боли она закусила нижнюю губу.
— Мне так жаль Джесси, — его голос стал совсем как у мальчишки. В нем не слышалось больше уверенного мужского баритона. Он так мягко произнес ее имя, словно боялся даже мысленно коснуться его. Может он и правда сожалел?
— Нам повезло, что он не важный стрелок, правда? — Джесси подумала свести тему и мягко улыбнулась лишь одними губами. Но Джером остался невозмутим и серьезен.
— Тебе больше не стоит здесь находиться. Черт, Курт прав. Нужно сразу было тебя отпустить.
«О чем он сейчас говорит?».
— Но я, это всего лишь маленькое звено в большой цепи. Можно сказать стечение обстоятельств, и если бы не эти обстоятельства, то ты мог бы погибнуть сегодня. Так что, считай, я спасла тебе жизнь, и как ты можешь после этого выкинуть на улицу своего спасителя? — от чего-то его слова глубоко задели Джесси, и она испугалась. Но чего? Разве не этого она так ждала? Полной свободы от своего похитителя и возвращения домой.
— Да, дорогая, и не раз. Но сколько может ангел спасать такого как я? — он нежно взял ее за руку. — Моя жизнь, теперь твоя.
