— Отлично, — срывая крик, она исчезла в доме. Через секунду она вновь стояла на пороге, тяжело дыша, будто только что пробежала целую милю. Еще мгновение тихой неподвижности и в Киллара полетел какой-то предмет. Он даже не хотел увернуться, потому что хотел почувствовать эту боль. Это была какая-то книга. Она больно врезалась в его грудь и выполнив свою цель упала к его ногам.
— Подавись ты, Джером Киллар, — будто ругательство выплюнула Джесси.
Он перевел мрачный взгляд с затрепанного дневника на лицо искаженное ненавистью. В этом предмете причина эго страданий. Все началось именно с него. Она верит в то, что это Джером убил ее отца, а теперь в то, что хочет найти проклятое золото. Черт бы его побрал!
— Забирай это и катись ко всем чертям, Киллар. А меня оставь наконец-то в покое. Не хочу тебя больше видеть. Я ненавижу тебя, ты это понимаешь? — она уже не могла себя сдерживать. Глотая слова, она разразилась горькими слезами.
— Не смей, — воскликнула Джесси, когда Джером уверенными шагами двинулся на нее. В двух шагах он замер. На него был направлен, ловко появившийся старенький кольт. В ее глазах он видел боль, неуверенность, смятение и жгучую решимость. Эта женщина смело смотрела ему в лицо. Больше не было маленькой хрупкой девушки, которая молила его отпустить ее и не убивать. Пред ним была женщина бросившая вызов своей судьбе. Прекрасная женщина, которую он потерял.
Джером решительно сделал шаг, и холодное дуло уперлось в его сердце. Он видел, как дрожала ее рука, но палец уверенно держал курок.
— Если так сильно ненавидишь, стреляй, — хрипло произнес Джером.
— Всем сердцем. Ненавижу, — роняя слезы процедила она.
— Нет, это не так, — уверенно заявил Джером.
— Ненавижу тебя за то, что ты похитил меня. За то, что не поверил ни единому моему слову. За то, что поступал со мной как с дешевой девкой. За то что, я сама позволяла тебе это делать. За то, что заставил чувствовать то, что я не желала чувствовать. За то, что предал меня, скрыв самый величайший твой обман. И на конец, за то, что ты причина гибели моего отца.
— Если бы ты верила в это, то я бы был уже с пулей в сердце, дорогуша, — Джером был спокоен. Если он должен умереть, то пусть это будет так. От ее руки.
— Не называй меня так, — она сильнее ткнула в него кольт.
— Я помню, — неожиданно он мягко улыбнулся. — Я помню все, что когда-либо делал тебе. И я в большей степени ненавижу себя за это. Я попрошу прощения за каждый свой проступок, но не за то, чего я не делал. Я не убивал твоего отца.
— Я не верю.
Он положил свою горячую ладонь на ее руку держащую кольт. Она была прохладной, и Джером хотел согреть ее. Хотел, что бы этот холод покинул ее.
— Я прекрасно знаю, каков я в твоих глазах. Мерзкий, отвратительный, гадкий убийца. Я был таким. Но ты… — он запнулся. — Джесси, с тобой все изменилось. Ты заставила меня почувствовать. Заставила услышать себя.
— Замолчи, — протестующе воскликнула она. Это было невыносимо. Слышать его мягкий голос. То, что он говорил, не складывалось в голове.
— Нет. Я устал молчать. Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь?
— Ничего.
— Ложь, — рявкнул он.
— Ненависть.
Он резко сжал ее запястье и рывком притянул к себе.
— Снова ложь.
Джесси начала вырываться, и он выхватил у нее пистолет.
— Убьешь меня после того как выслушаешь, — он покрутил перед ней кольтом и сунул за пояс.
— Не желаю тебя слушать. Не поверю тебе. Ты принес боль в мою жизнь. Что я должна чувствовать к тебе как не ненависть?
— Это я и хочу узнать, дорогуша.
Нога Джесси метнулась вверх для точного удара, но была ловко перехвачена. Джером прижал ее бедра к своему телу и втянул в себя ее запах. По ее телу горячей волной прошлась дрожь.
— Как же я скучал по тебе, — выдохнул он в ее шею.
— Не трогай меня, — слабо попыталась оттолкнуть его.
— Не получается, не могу отпустить. Джесси я примчал к тебе потому, что не смог без тебя. Не мог дышать. Ты стала для меня всем.
— Не надо, — взмолилась Джесси, теряя самообладание. — Позволь мне жить дальше.
Джесси поддаваясь непонятным страхам, продолжала методично отталкивать и уничтожать эти хрупкую связь между ними. Теперь как ни крути, что ни делай — предательство, ложь и боль все равно будет стоять стеной. Ей оставалось давиться этим липким, тошнотворным чувством беспомощности и надеяться, что непокорное сердце не сломает грудную клетку, вырываясь на встречу к этому человеку.
— Перестань сопротивляться, любимая, — он ласково провел по ее щеке. — Пойми же, наконец, я скакал в вечной тьме, не желая менять свою жалкую жизнь. В этом мире я был вечным странником, не находивший себе место. Скитался как бродячий пес, пока не встретил тебя.
— Нет, нет… — она зарылась лицом в его распахнутый, черный, пыльный плащ, не желая слушать. Еще немного и она сдастся. Поверит ему. Как ей хотелось ему верить.
— Черт. Джесси ты единственная женщина, которая заставила меня чувствовать. Впервые за всю свою жизнь я чувствую, будто проснулся. И знаешь, что? Я ни о чем не сожалею. Ведь этот путь привел меня к тебе. И я лучше умру, чем отпущу тебя.
