— Я все исправлю Джесс, клянусь, — он поднес ее руку к своим губам и запечатлел на ней обещающий поцелуй.
Еще некоторое время они провели вместе, прогуливаясь по окрестностям. Они на миг превратились в старых друзей, вспоминая совместно проведенное детство. И Джесси это нравилось.
Попрощавшись с Томми, она вошла в дом, наткнувшись на удивленный взгляд Пенни.
— Это был малыш Томми?
Джесси приподняла одну бровь. Неужели она до сих пор его так называет?
— Случайно встретились, — объяснила Джесси.
— Но проводил тебя ведь не случайно?
— Пенни, — измученно вздохнула Джесси. — Это ведь Томми. Человек, который обманул меня и предал. Да, он извинился за все, сегодня. И я простила его. Но это не значит, что я забыла.
— Я ничего и не говорила, голубушка, — сдалась она. — Я же вижу что твои мысли целиком и полностью посвящены другому мужчине. И для малыша Томми, там больше нет места.
— С Томми все было по другому, Пенни. Не так болело. Почему?
— Потому что это любовь моя дорогая.
Любовь. Да пусть горит она адским пламенем.
— Не нужна мне такая любовь, — злостно выплюнула Джесси и пошла в свою комнату.
— Всем она нужна, милая. И тебе она нужна, — ее слова разбились о глухую дверь.
Джесси продолжила изводить себя рутиной работой то на местном рынке, то в домашнем саду. И вроде бы загрузила себя достаточно, что бы меньше проклятые мысли донимали ее. Изнутри ее душили слезы, за то руки ее были всегда чем-то заняты. Но она не позволяла себе утонуть в печали, и вечном утешении себя. Ежедневная работа позволяла ей жить дальше. И Джесси этого было достаточно. Она уже перестала считать дни, когда в последний раз видела Джерома. По нелепой иронии судьбы, ей, как ни странно помог Томми. После их встречи в парке, но постоянно ошивался возле нее. Джесси не противилась этому. Напротив ее устраивали эти отношения, которые снова стали дружескими. По крайней мере, с ее стороны. Она старалась не замечать тех взглядов, что кидал на нее Томми. Она теперь знала названия таких взглядов. Но отвечать на них она не собиралась.
Как-то в один день они снова гуляли с Томми. Уже вечерело, и скудные лучи заходящего солнца играли огнем в ее рассыпанных волосах. Они шли медленно, растягивая свою прогулку. Томми все никак не хотел отпускать ее. А Джесси не тяготила его компания.
Проведя ее до дома, он замялся у порога.
— Джесс, — его голос дрожал. — Если ты позволишь, я бы хотел все вернуть. Тебя вернуть.
Она смотрела на него и не знала, куда себя деть. Ее устраивало то, что они были просто друзьями. И за все время, проведенное с ним, у Джесси ни разу не ускорилось сердцебиение или возникло желание коснуться его.
— Томми, мы и так начали нашу дружбу сначала.
— Я понимаю, что это не делается так быстро, но мне тяжело прятать от тебя свои чувства. Мне не достаточно просто дружбы, Джесси.
— Томми, я…
Он не позволил ей закончить. Его губы накрыли ее рот и с аккуратной сдержанностью, медленно надавливали на нее. Она мечтала о том, что бы он всегда ее целовал. Хотела узнать, каков был его поцелуй. И вот сейчас он ласково вторгался и нежно касался своим языком. Джесси и не думала отстраниться. Сейчас она хотела насладиться его поцелуем.
Когда Томми не почувствовал ее сопротивления, он притянул ее за талию к себе обвивая руками. Джесси даже отвечала ему с той же нежностью. Но все было не так. Руки, обнимающие ее талию не те. Губы, целующие с такой нежностью, тоже не те. И мужчина, стоявший перед ней, открывая ей свои чувства, не тот. Не было взрыва чувств, когда губы касались друг друга. Ее кровь не бурлила, а мысли не путались. Ей не хотелось прижаться к нему, что бы почувствовать горячее мужское тело. Ее ноги не подкашивались, а в животе не бунтовали заточенные бабочки норовящие вырваться на свободу. Ничего похожего, что она испытывала с Джеромом. Джесси окончательно убедилась, что ее сердце и тело до сих пор принадлежало этому человеку. Но она его больше никогда не увидит. Никогда не почувствует его прикосновения и никогда не услышит его бархатистый, всегда грозный и насмешливый голос. Этот ничего не вызывающий в ней поцелуй наполнился горечью. Она возненавидела себя за эту треклятую зависимость другим человеком.
— Я смотрю, ты зря время не теряешь, дорогуша, — раздался злой голос, который преследовал ее в ночных кошмарах.
На нее будто вылили ушат с ледяной водой. Она резко отскочила от Томми и уставилась на стоящего, мрачной тенью Джерома. Он остался таким же, как она его запомнила. Высокий, широкоплечий, с непослушной темной копной волос, с острым взглядом, проникающим под кожу. Буря чувств окатили ее с головой. Все противоречивые, кричащие чувства. В нее будто со всех сторон врезались разбитые стекла. Во всем свете он ранил ее сердце сильнее всех. Он стал ее палачом. Ее руки задрожали, но не от страха, а от непереносимого желания дотронуться до него. Броситься ему на шею и пылко целовать эти родные губы.
«Очнись! Это враг. Предатель. Обманщик».
— Ты? — яростно воскликнула Джесси.
— Я умею удивлять, — уверил ее Джером.
— Убирайся, — вскрикнула она, указывая рукой.
