В частности, я отвоевала себе час сна, зато лишилась часа личного времени, который теперь должна была посвятить чтению. Тему работы мы тоже затронули, но, обговорив различные варианты, Курт строго напомнил, что сначала я должна наведаться к ограбленным лаэрдам и попытаться устранить дыры в их системе безопасности.
Переговоры завершились с подачи противоположной стороны. Мужчина просто резко встал и пошел к выходу.
– Время, – показывает пальцем на часы Курт, притормаживая у дверей. – Пора немного размять крылья.
Я поднимаюсь со стула.
– Не так быстро, Курт! – подражаю его властным манерам.
Лаэрд разворачивается и с интересом смотрит в мою сторону.
– Кое-кто опоздал на ужин, а летать на голодный желудок не рекомендовано Всемирной организацией здравоохранения!
А что такого? Ему, значит, можно мной командовать, а мне нет?
Курт склоняет голову набок, широко улыбается и удивленно поднимает брови.
– Да ну! С каких это пор ВОЗ стало известно о существовании демонов? И потом, мы с Микой перекусили в городе.
Громко фыркаю и тянусь к телефону.
– Ой, Курт, ну не выдумывайте, – неодобрительно поглядываю на мужчину, отыскивая нужный инстаграм. – Один несчастный бутерброд и чашка чая – это еще не ужин!
В качестве доказательства выставляю впереди себя сфотографированную Микаэлем тарелку с одиноким бутербродом посредине.
Лаэрд наигранно закатывает глаза.
– И кто из нас кого еще опекает, – фыркает он.
– Вы мне тут поговорите еще, – притворно грожу ему кулаком. – Режим дня нарушать нельзя!
Курт не выдерживает и с громким раскатистым смехом выходит из кабинета. Я кидаюсь следом.
– Куда! – кричу на бегу. – Кухня в противоположной стороне!
Белые крупные снежные хлопья мягко опускаются с небес на землю. В их неторопливом скольжении среди тишины ночи есть что-то мистическое. Нечто, не поддающееся словесному описанию.
В такую погоду лучше засесть в теплой комнате у окна, специально не включать свет и отстраненно наблюдать за плавным скольжением пушистых снежинок.
Спрашивается, какого лешего я мерзну на крыше коттеджа в одном лишь свитере и штанах?
Какого, какого… Да такого, что Курта-упрямого не переспоришь!
– Сейчас проходим трансформацию, под прикрытием снегопада делаем три круга над лесом и возвращаемся, – дает инструкции Курт. – Ветер сильный, поэтому старайся держать высоту не больше пятидесяти метров… Эва, ты слушаешь?
Мотаю головой и обиженно надуваю губы.
Несмотря на все мои уговоры, угрозы и шантаж, мужчина так и не поужинал. Не то чтобы меня это очень сильно заботило и беспокоило, вовсе нет!
К тому же я вспомнила, каким тяжелым и на редкость упитанным показался мне демон Курта, когда я тащила его в ту памятную ночь нашего знакомства.
Положа руку на сердце, уверена – кое-кому будет полезно для здоровья немного поголодать.
А настаивала я и показательно дулась только из принципа.
Лаэрд все прекрасно понимал, но делал вид, что его это не касается.
– С моим демоном ты уже частично знакома, так что проблем быть не должно, – заканчивает Курт, берет мои замерзшие ладони в свои руки, греет. – И помни, я всегда рядом…
Не выпуская моих озябших ладошек, он прикрывает глаза, и по его лицу проходит едва уловимая волна трансформации.
Вжи-и-и-х! – нарушает тишину ночи мягкий шелест появившихся за спиной лаэрда крыльев.
Я с благоговением смотрю на огромные перепончатые крылья, покрытые темной короткой шерсткой, на мощный крепкий каркас костей и завистливо вздыхаю.
По сравнению с ними мои собственные – стыдоба и позорище.
Мягкое рычание немного отвлекает от чувства собственного несовершенства, и я перевожу взгляд на лицо лаэрда.
Ох…
Демон трансформировался частично, освободив только крылья, челюсти и кости, в целом оставаясь все тем же привычным Куртом.
Возможно, если б этот жуткий клыкастый оскал увидел обычный человек, он заорал бы благим матом и кинулся бежать куда глаза глядят. Но я видела нечто совершенно другое – теплую улыбку и искорки счастья в насыщенно-синих глазах демона.
И я, конечно, не великий знаток счастья, но, как мне кажется, так должны смотреть безумно влюбленные друг в друга люди, встретившиеся после долгой разлуки.
Синеглазый демон кладет мои ладони к себе на широкую грудь.
– Рири, – с мягким подрыкиванием представляется он, а затем его лицо становится суровым. – Рири сердится на Эву.
Ну, вот мы и приехали! Сейчас от бедненькой маленькой Яблоковой останется только хвостик да огрызок.
– Рири, – пытаюсь оправдаться, – ты прости, что я в тебя тогда выстрелила… Сам понимаешь – обстоятельства вынуждали идти на крайние меры.
Демон приподнимает верхнюю губу, громко рыкает, и желание оправдываться тихо заползает под плинтус.
Он молча смотрит на меня с каким-то невысказанным осуждением, так проходит целая вечность. Я переступаю с ноги на ногу, всем телом ощущая, как постепенно начинают подмерзать конечности.
– Эва покажет, как она трансформируется?
Я растерянно пожимаю плечами, мысленно прощаюсь со свитером и закрываю глаза. Между лопатками возникает знакомое чувство жжения, затем сводящий с ума зуд и яркая вспышка боли.
