Как Андри узнал, что Уриэль на самом деле Бог, уже не узнает никто. Но когда Уриэль попал к нему, то был уже достаточно ослаблен, так как на протяжении всех лет питал водопад Манар, чтобы тот сохранял энергию и чтобы не случилось нового конца света. Андри не составило труда заточить Уриэля в темнице и держать там на протяжении двух десятков лет. Мужчина забирал у него божественную силу, питая тем самым себя. Он мечтал править всей Альмой, а для этого ему была нужна особенная магия. Именно поэтому на Андри не действовал аманит, именно поэтому он знал то, чего не знали другие, и быстро находил решения. Например, он выгодно договорился со Стеллой (бывшей подружкой Андрея), которая и сдала меня. Она следила за Андреем и выяснила, что я и есть Ари из “Фата-Морганы”. Так что благодаря ней меня похитили прямо с концерта.
Но всё это в прошлом. Зло наказано, а добро восторжествовало.
Неожиданно дверь в комнату открылась, и влетел вихрь под названием Аяла и первый дракон. Она совершенно бесцеремонно вытолкала Андрея из постели, даже пару раз назвала его папочкой, на что тот недовольно ворчал, что если она не угомонится, то он сдаст ее Энвери. Что именно он сдаст, я не очень поняла, но сделала мысленную пометку узнать об этом после.
— Никакого уважения к старшим! Вся в отца пошла! — бросил он и вышел из комнаты.
— Ты чего сегодня такая активная? — поинтересовалась я у Аялы, потирая свой браслет, который Андрей всё-таки сумел надеть на мою руку, стащив его из нашей фамильной сокровищницы. Как он это провернул, для меня до сих пор загадка.
— Сегодня свадьба у меня или у тебя? Почему ты до сих пор лежишь? — воскликнула она и уперла руки в бока, а еще нахмурила брови, всем своим видом показывая, как она мной недовольна.
— У нас еще полно времени, — закатила я глаза и снова легла на подушку.
Но тайфун Аяла было не остановить, она так же, как и Андрея, вытолкала меня из кровати, запихнула в ванную, не забыв включить воду, и не отходила, пока я не приму душ. С тех пор как она стала драконом, ее было не узнать. Слишком активная, слишком эмоциональная и местами абсолютно бесцеремонная. Иногда мне казалось, что она везде и повсюду.
— А где Лола? — поинтересовалась я, уже скучая по моей тихой и спокойной подруге.
— Скоро придет. Она распоряжается насчет завтрака и торопит космет. Последние задержались в дороге. Не могли что ли раньше выехать? — ворчала девушка, суша магией мои волосы.
— Так давай я сама макияж сделаю? Делов-то…
— Ты что? С ума сошла? Ты же принцесса! Ей-Богу, иногда не понимаю тебя. У нее свадьба, а она сама макияж делать собирается, — если бы ее глаза могли еще больше округлиться, то точно бы выпали. А я только фыркнула. Ну подумаешь, принцесса... Вот выйду за Андрея и забуду про всю эту чепуху.
Дальше меня несколько часов намазывали маслами, наводили макияж и сооружали на голове красивую прическу. После облачили в платье и выгнали из комнаты. Последнему я была несказанно рада, даже мандража от предстоящей свадьбы больше не было. Больше всего на свете хотелось, чтобы это поскорее закончилось!
В сопровождении пустившей слезу мамы и подруг я дошла до нашего бального зала, где меня уже ждал он… Мой будущий муж.
Вот и настал тот день. И я правда его безумно ждал! Сам от себя пребываю в шоке, но безумно хочу жениться.
Хоть мы совсем недолго вместе, но, кажется, что целую вечность. И я никого другого не могу даже представить на месте Акари. Она — моя судьба, моя душа и мое сердце.
Я стоял у алтаря, где нас уже ожидал жрец, а в зале собрались сотни гостей. Все с нетерпением ждали появления принцессы, моей невесты.
Стоило мне услышать легкий скрип дверей, как сердце бешено заколотилось. А когда я увидел самую красивую женщину на свете, и вовсе был готов расплакаться. Все взоры устремились на нее, отчего она заметно поежилась. Удивительный человек. Выступая на сцене под обычной маской, она не боится ничего, а стоит ей оказаться в роли принцессы, как мгновенно теряется, стесняется и вовсе мечтает сбежать.
Я не смог сдержать улыбки, наблюдая за тем, как она медленно идет по проходу, усыпанному лепестками душистых цветов, как она озирается по сторонам, то ли действительно прорабатывая план побега, то ли просто изучая убранство бального зала. Но стоило ее глазам встретиться с моими, как мое сердце замерло в груди. А когда она встала рядом и широко улыбнулась, подмигнув правым глазом, я и вовсе забыл, как дышать.
Такая местами странная, непредсказуемая, но безумно любимая.
Жрец прочистил горло, привлекая всеобщее внимание, и начал читать свою речь о взаимной любви, верности, обещании беречь друг друга. Только все слова пролетали мимо. Я не слышал ничего, кроме дыхания Акари, и не видел ничего, кроме ее голубых глаз и блуждающей улыбки на красивом лице.
— Клянетесь ли вы, Андрей Евгеньевич Белозерцев, любить и почитать, беречь и защищать друг друга, делить горе и радости? — громко произнес жрец, вырывая меня из задумчивости.
— Клянусь! — твердо ответил я.
