— Ты считаешь, что имеешь право сейчас так себя вести? Думаешь, что мне не страшно? — эмоции выходили из-под контроля. Мне было жаль, что посторонние люди становились свидетелями нашей некрасивой ссоры. Но иначе, без этого выплеска, мы с Раттимиром не справились бы. Мы должны были выпустить наружу все отчаяние и страх, чтобы потом, встав плечом к плечу, защитить нашу дочь, драконов и весь остальной мир. А потому я перестала сдерживаться. — Я с самого ее рождения живу в страхе! Ты хоть на минуту можешь представить, что я чувствовала, когда она заболевала? Ты не осознаешь, как одиноко мне было все эти годы! Я не просила всего этого! — слезы бежали ручейками по щекам, заставляя моего мужчину встать на колени. — Да, у меня есть сила! Да, я архиведьма! Но я, черт подери, просто женщина, которая всего лишь хотела обычной семьи. С мужем, детьми и кучей всяких домашних животных! Я хочу просто жить, Раттимир! А мной играют! Тобой, этими драконами! Нашей дочерью. И я ничего, слышишь, ничего не могу поделать, кроме как снова и снова отражать удар за ударом. Потому что так надо! И я не имею права истерить и впадать в панику. Поэтому живо взял себя в руки и обрел нормальный облик, будем вместе думать, как загнать чертова засранца обратно в ад без права на досрочное освобождение! — яростно закончила я.
За всем этим я не заметила, что мой демон уже давно прижимает меня к себе вполне обычными человеческими руками.
— Могла бы просто заклинанием каким-нибудь кинуть. У тебя это хорошо в прошлом получалось, когда я был перед тобой виноват, — ухмыльнулся он мне в макушку.
— Слава Мудрому Отцу, со мной было гораздо мягче, когда я ее поцеловать пытался! — прошептал Варкон Марикусу, думая, что этого никто не слышит.
— Он тебя поцеловать пытался? — возмутился Раттимир, тут же поворачиваясь к сопернику.
— Мужик, да я вообще не в претензии, — вдруг развел руками дракон. — Все понял, принял и осознал.
Этого хватило, чтобы все облегченно рассмеялись. Напряжение немного поубавилось. А значит, мы могли разработать план действий.
— Почему они так долго ждали? — спросил Марикус.
— Я тоже мучаюсь этим вопросом. — кивнула я. — У них уже было столько шансов убить… нас с Иларией, — я проглотила ком в горле. Мне было физически сложно произносить эту фразу.
— Потому что сама магия защищает вашу дочь, — произнес женский голос. А в следующую секунду в пещере появилась та самая Богиня, с которой я столкнулась в лесном домике.
Она устало опустилась на краешек постели, чудом уцелелевшей после буйства Раттимира. На лбу у нее блестели бисеринки пота. Какую же битву ей пришлось выдержать?
— Спасибо вам, — прошептала я от всего сердца.
— Пожалуйста, — кивнула она в ответ.
— Он силен, — я присела рядом с женщиной. — И как ему противостоять, я не знаю. Вы говорили, что он хочет господствовать над всеми. Что его цель стара, как мир. Но… сегодня я услышала совершенно другое. Как будто… внутри Рыцаря поселилась боль, которую он не может унять. Он будто мстит, — я предлагала Богине начать свой рассказ. Здесь и сейчас дать тот заветный ключик, который поможет спасти нас всех.
— Ты права, — виновата кивнула она. — Первопричина не столько в жажде господства. Я надеялась, что мне никогда не придется вываливать все то, что произошло давным давно. Даже у Богов бывают грязные игры, Надин. Как оказалось, мы тоже не идеальны.
— Хотя изо всех сил пытаетесь заставить всех верить в это, — спокойно сказала я. Злорадствовать над несчастной женщиной не хотелось абсолютно. Я видела, что она сама страдает от происходящего вокруг.
