– Ладно, пусть так. – Вероника взяла и действительно встала на цыпочки. Неожиданно. Поэтому Феликсу ничего не оставалось, как чуть наклониться. – Вербин, обещаю больше не подлавливать тебя внезапными вопросами и честно идти по кривой дорожке взаимного доверия. Мне это нужно, и я понимаю, что на этой дорожке я получу от тебя больше, чем в результате твоих оговорок.
– Договорились. – Он мягко пожал протянутую руку.
– Только не думай, что одержал победу. – Очки вернулись на нос. – В действительности тебе крупно повезло.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду суровую реальность, – объяснила девушка. – Сотрудничество со мной отвечает твоим интересам.
– Неужели?
– Вербин, ты сам понимаешь, что тебя здесь вряд ли примут с распростёртыми объятьями. Ты ведь, прости, москвич, по слухам, вообще коренной. Тебя прислали на очень крупное дело, как бы намекнув, что сами наши не справятся. А здесь такого не любят. Гордеев тебя уважает и очень хорошо относится, но Гордеев у нас не главный, над ним куча народа, для которых ты – неприятный чужак.
Феликс вспомнил вчерашний разговор на Суворовском, вспомнил выражение лица и тон Голубева, и мысленно согласился с девушкой.
– Я же знаю все ходы и выходы, знаю людей и их взаимоотношения, знаю не только факты, но сплетни и слухи. Я тебе нужна, Вербин, возможно, даже больше Гордеева, который связан службой и обязательствами. Улавливаешь?
Всё это Феликс прекрасно улавливал, но не хотел торопиться и что-то обещать энергичной девчонке, которая, кажется, уже начала строить планы.
– С чего начнём?
– Обменяемся телефонами.
– А если серьёзно?
– Я дам тебе свой личный номер, Ника, куда серьёзнее? Ты войдёшь в очень узкий круг людей, которые могут звонить мне по ночам.
Большую часть ответа девушка пропустила мимо ушей, её заинтересовало другое.
– Почему ты назвал меня Никой?
– Для этого требуется особое разрешение?
– А если я скажу, что требуется?
– В таком случае… – Феликс выдержал многозначительную паузу. – Ты даёшь разрешение называть тебя Никой?
– Сначала скажи, почему ты стал называть меня Никой? – потребовала она. – Не увиливай, Вербин, я этого не люблю.
– Потому что Ника – это победа.
– Чем тебе не понравилось полное имя?
– Вероникой я тебя назову, когда буду злиться.
– Ты так далеко пока не заглядывай.
– Судя по твоему поведению, за тобой не заржавеет.
– А ты разбираешься в людях, – хихикнула девушка. – Ладно, чёрт с тобой, называй Никой. А я тебя стану звать…
– Феликсом. И раз уж мы на «ты», можно без отчества.
– А ты нахал.
– Я москвич.
– Так вот, нахал москвич, я буду называть тебя по фамилии. Привыкай.
– Почему по фамилии? – не понял Феликс.
И услышал нахальный ответ:
– Чтобы ни с кем не спутать.
– А мы возвращаемся к главной новости дня, – произнёс диктор. – На только что закончившейся пресс-конференции было официально заявлено о том, что в «Колодце Невинных Душ» найдены останки Кости Кочергина. Теперь мы знаем, что произошло с исчезнувшим мальчиком, осталось найти безжалостного преступника. Или преступников. Представители ГУВД сообщили, что расследование ведётся очень активно и в ближайшее время будут обнародованы первые результаты…
– Первые результаты известны – это могильник в Куммолово, – пробормотал Фёдор Селиверстов, обращаясь к автору текста.
Он терпеть не мог непрофессионализма ни в чём, но, конечно же, не был услышан. Выключил телевизор, посмотрел на наручные часы, хотя, в общем, представлял, который час, вернулся в стоящее во главе стола кресло и уставился на свою копию «Демона скучающего». Авторскую. Не имеющую силы оригинала, но всё равно производящую впечатление. Некоторое время смотрел на картину, затем брезгливо, двумя пальцами, поднял со стола письмо и пробежал взглядом по строчкам: «Дорогой Фёдор Анатольевич… Для меня выставка… Особо отблагодарить людей…»
Особо отблагодарить.
С кем сводила судьба.
