Отметив про себя, что Кожина отыскала идеальный способ привлечь его внимание.
– Тогда, может быть, кофе?
Встреча затягивалась, и проводить её за пустым столом было нелепо.
– Да.
Ада отдала необходимые распоряжения, откинулась на спинку стула и сделала маленький глоток белого вина, всем своим видом показывая, что перестаёт вести разговор и превращается в слушателя.
Полина же достала из сумочки очки в тонкой фиолетовой оправе, раскрыла блокнот и поинтересовалась:
– Феликс, вам говорили, что «Демон скучающий» – это первая картина Абедалониума?
– Конечно.
– Так вот, я не думаю, что она первая. И сейчас я имею в виду не ученические работы или наброски, о которых, кстати, ничего не известно, а именно картины, которые обладают всеми признаками зрелых работ Абедалониума.
– Он слишком много написал? – уточнил Феликс, доставая записную книжку. Тон девушки не оставлял сомнений в том, что к просьбе Кожиной Полина подошла серьёзно, а значит, нужны пометки.
– Да, без дела Абедалониум не сидел, – кивнула девушка. – Но если мы возьмём «Демона» за точку отсчёта, то я, с определённой долей уверенности, разумеется, могу назвать не менее пятнадцати работ, в которых есть детали… Назовём их, для понимания, мелкими недочётами, отсутствующими на других полотнах.
– То есть какое-то время Абедалониум работал «в стол»? – понял Вербин.
– Можно сказать и так, – согласилась Полина. – Но это очень и очень странно.
– Почему?
– Потому что мы говорим о художнике. Ему нужно выставляться, показывать себя, в том числе для того, чтобы слушать отзывы специалистов и исправлять ошибки, без которых невозможен процесс творческого роста. Работа «в стол» – не для них. Абедалониум же нигде не выставлялся…
– Вы уверены? – быстро спросил Феликс. – Может, под другим именем? Под настоящим?
– Если и выставлялся, то мы вряд ли найдём те работы. Самое разумное для него – уничтожить их.
– Ради инкогнито.
– Ради инкогнито, – кивнула Полина. Помолчала, показывая, что перебивать её не следует, и продолжила: – Создаётся впечатление, что Абедалониум работал, как вы правильно выразились, «в стол», до тех пор, пока не создал «Демона скучающего», картину, без всяких оговорок, великую, которая принесла ему широкую известность. И в этом заключается вторая странность.
– Какая?
– В наше время очень трудно раскрутить художника с дебютной картиной, пусть даже гениальной. Требуются очень большие вложения и команда грамотных, опытных специалистов в сфере современного искусства. У меня было немного времени для анализа и довольно ограниченный доступ к информации, но даже по тем фактам, которые я нашла, можно сделать вывод, что программу раскрутки Абедалониума идеально спланировали и профессионально исполнили. К тому же у «Демона скучающего» сразу появилась его знаменитая репутация, но с этим ничего не поделаешь, поскольку полотно действительно оказывает весьма сильное воздействие на впечатлительных людей…
– Не только на впечатлительных, – пробормотал Феликс.
– Вы заметили? – В голосе девушки прозвучал неподдельный интерес.
– Заметил, – подтвердил Вербин.
– В таком случае вы понимаете, что я имею в виду. Усилия принесли результат: «Демон скучающий» был выставлен на известнейшем аукционе и продан за невероятные для дебюта деньги. При этом купил картину очень богатый коллекционер из Санкт-Петербурга. Он использовал громкую покупку для собственного пиара и пообещал завещать её Русскому музею. Но обещание не исполнил: через полгода коллекционер застрелился. В завещании ничего не было сказано о «Демоне», и наследники выставили полотно на торги.
– Через аукцион?
– И тоже через английский. К этому времени Абедалониум продал ещё две работы, подкрепил своё имя, за ним начали следить, поэтому интерес к «Демону» вспыхнул с новой силой. Картину приобрёл коллекционер из Франции, тот самый, который проиграл первые торги. И вот какое совпадение: через четыре месяца, когда он путешествовал по Средиземному морю, на его яхту было совершено нападение. Коллекционер и его жена были убиты.
– Удивительное совпадение.
– Именно.
– Вы назовёте имена коллекционеров?
– Но это ведь очень старая история. Как она может быть связана с тем, что происходит сейчас?
– Я любознательный.
– Поверь, дорогая, это так, – вставила своё слово Кожина. – Мой друг более чем любознателен, и не только по долгу службы.
Услышав слово «друг», Вербин посмотрел на Аду, но женщина спокойно выдержала взгляд и чуть приподняла брови. Вопросительно. Выяснять отношения при Полине Феликс не стал и молча записал названные девушкой имена.
