Тоненькая девочка-лисичка была не слишком тяжёла, но, конечно, с нею на руках грациозно уворачиваться от нападающих мне было затруднительно. К счастью, движения механических служанок были не очень ловкими. Я по инерции проскочил мимо одной, лихо развернулся и спиной сшиб другую, врезавшись в неё с налёту. Это меня затормозило, я переступил ногами, крутанулся на месте, вновь оказавшись лицом к лестнице, перепрыгнул через упавшую манекенку, кое-как удержал равновесие и поскакал по ступенькам вниз. Вдруг что-то серебристое мелькнуло мимо меня, со звоном ударилось о стену и упало на ковёр. Я оглянулся и увидел, что куклы оставили попытки догнать нас. Они вращались на месте, и с каждым поворотом в нашу сторону летел острый металлический предмет — нож или большая иззубренная вилка. Я согнулся, тщательнее закрывая собой Ольгу, крепче прижал её к себе — ох, и билось же у неё сердечко! — и начал выписывать зигзаги, перескакивая через две ступеньки разом, уворачиваясь от летящих в нас странных снарядов. Она вилка всё-таки сильно зацепила моё плечо. Я почти не почувствовал боли, лишь Ольга тихо пискнула, увидев струящуюся по белой блузе кровь. К счастью, снаряд прошёл скользом, не оставшись в ране. Изгиб лестницы скрыл меня с Ольгой от автоматических стражей, я вздохнул свободней, но тут девушка вновь вскрикнула и указала вперёд — от входных дверей к нам шагали, уже начиная всё быстрее вращаться, ещё две манекенки. Два снаряда устремились к нам, за ними ещё, и ещё. Я сильно оттолкнулся и прыгнул прямо вперёд с лестницы, оказавшись сразу между автоматонами, пригнулся, пропуская над собой очередной залп, резко повернулся и выскочил из дверей проклятого дома. Прямо за бампером одной из странных машин висела мутная воронка портала. Не останавливаясь, я рванулся прямо к ней. Ещё два ножика клацнули о гладкий металл кузова автомобиля и упали на гравий прямо передо мной. Без страха я кинулся в портал и тут же почувствовал щекотную тянущую невесомость сонного падения. Глянув вниз, я увидел разверзшуюся под нами бездну, похожую на ночное небо, испещрённую мириадами звездоподобных огоньков.
— Не бойся, — шепнула Ольга. — Мы не упадём. Но надо будет оттолкнуться от пары-тройки плоскостей. Это не звёзды там внизу — это иные сны…
Полёт был очень странный, чуть пугающий, захватывающий дух, но, похоже, не опасный. Мы скользили по сонному эфиру глубоко вниз, затем, едва-едва касаясь туманно поблёскивающих пухлых глобул чужих снов, оттолкнулись от одной, другой, третьей, взмыли вверх, пролетели ещё мимо нескольких десятков сонных скоплений и внезапно очутились в тёмно-зелёном сумраке посреди чудно изогнутых деревьев сказочного леса. На этот раз деревья и кусты не стремились подставить мне подножку, оцарапать или уцепиться за одежду. Напротив, лес раздвинулся перед нами, явив чистенькую мягкую травяную полянку, усеянную беленькими звёздчатыми цветочками. Я осторожно уложил Олю на густую траву, и тотчас же моховая кочка уютной подушкой приняла её голову, а стебельки и листья трав протянулись к ранам и нежно обвили их, останавливая кровь, прикрывая поражённые места. Что-то щекотное коснулось и моего плеча. Я повернулся — широкий листик, покрытый серым пушком, мягко обвязал раненую руку и начал впитывать всё ещё текущую кровь. Боль тихо уходила, я почувствовал лишь медленное пульсирование в руке. Но оставаться и лечиться здесь мне было некогда.
— Я бы лечила тебя и лечила, — посмотрев прямо на меня своими бездонными синими глазищами, сказал девочка-лиса. Она была ещё очень бледненькая, но щёки уже чуть начали розоветь. — Бедный агент Малинов… Я тебе верю теперь, как никому в жизни ещё не верила. Но время не ждёт. Просыпайся скорей! Портал в бодрствующий мир прямо за твоей спиной. Я и сама сейчас проснусь, вызову помощь и сама поеду туда, на Открытое шоссе.
— Нет, — сказал я. — Ты сейчас пообещаешь мне, что будешь спать в этом лесу, пока не пройдут твои раны. Или я останусь здесь и буду сам за тобой следить! Дай слово, что не проснёшься, пока не вылечишься!
— Андрей, я обязана хотя бы вызвать опергруппу к тебе! Ты же можешь погибнуть!
— Дай. Слово, — чётко и раздельно сказал я, чуть наклонив голову и строго взглянув на больную.
Ольга поняла, что меня не переупрямить, да у неё и в самом деле было очень мало сил для спора. Горестно вздохнув, она сказал:
— Ну хорошо, упрямый мальчишка. Даю слово. Уходи скорее. Уходи и держись там!
Не прощаясь, я поднялся на ноги, осторожно снял с себя лекарственный листик — тот, словно сожалея о моём безрассудстве, очень неохотно отлепился от меня — повернулся и шагнул в тёмный портал.
