Я ещё раз очень тщательно осмотрелся. И вдруг у меня ёкнуло сердце — неподалеку из канавы высовывался край характерной чёрной ткани — это был уголок «агентского» плаща. Боже! Я подскочил к тёмному провалу и потянул за ткань. Окончательный ужас пока миновал меня — да, это был Ольгин плащ, но и только. Того, чего я боялся в нём найти — истерзанного и искалеченного тела моей названой сестры — не было… Пошарившись ещё, я обнаружил почти весь Олин гардероб: два ботиночка валялись по обе стороны канавы, юбка плавала в луже на дне, рядом лежали изодранный шарфик, втоптанные в грязь очки и наплечная кобура. Получалось, что Самохина осталась в одной блузке и нижнем белье. Это было очень странно. Предположим, её захватили культисты. Конечно, эти безумцы, взяв в плен такую красавицу, вполне могли раздеть её для ясно каких мерзких целей. Сволочи. Но во-первых, почему они не разбудили или не унесли с собой своих спящих сотоварищей? А во-вторых, если бы произошла страшная вещь, о которой я пока не хотел даже думать, то здесь наверняка валялось бы и бельё — как минимум, трусики девушки. Однако же их не было, как я ни разглядывал землю, подсвечивая себе фонариком смартфона. Мне уже было всё равно, увидят меня с базы или нет. Крайне необходимо было понять, что случилось. В свете фонаря в грязи мелькнул огромный след раздвоенного копыта. И ещё. И ещё. Шайгмары были здесь. Видать, они сопровождали патруль своих человеческих протеже. И Ольга нарвалась на них. Людей она смогла усыпить, но на демонов не хватило сил или умения. Скорее всего, сил, решил я. Она так устала ещё на Лосиноостровской! И меня дважды перезаряжала. Какой же я был эгоистичный болван! Выходит, эти воплощённые исчадья мрака схватили Ольгу, ободрали с неё одежду и унесли — судя по всему, предназначая её в жертву для призыва себе подобных в культистском круге. Что же ты стоишь, беззвучно заорал на себя я. Бегом в Обитель!
Очень быстро я обшарил спящих боевиков и взял себе карабин «сайга» и пару запасных магазинов. Ремень карабина я на сей раз закинул не на плечо, а поперёк груди, чтобы в случае очередного катаклизма меньше была вероятность его потерять. И вовремя! Только я шагнул в сторону забора, как земля под ногами опять пошла круто вверх, в ушах заревело и засвистело, и весь мир встал набекрень. Я мгновенно деволюмизировался. «Истинное зрение» я включать по-прежнему страшился, поэтому не очень хорошо понимал, куда меня несёт. По возможности я старался удерживаться на одном месте, но мне даже нечего было использовать в качестве ориентира — всё вокруг опять сошло с ума, и заборы, деревья, фонари танцевали адскую сарабанду, смешавшись с чёрным вихрем в единую муть Хаоса. И тут я услышал голос. Как описать его вам? Страшный яд жесточайшей злобы шипением отдавался в каждом его звуке. Раскатистость голоса обнимала будто всю вселенную, ледяной холод безумного презрения ко всему сущему исходил от каждого слова. Голос шёл вроде бы отовсюду, но я чувствовал, что источник его находится в бесконечной низости.
— Вот и ты, маленький Тюремщик, — сказал голос. — Я рад. Наконец-то мои слуги среди людей открыли дверь, и я могу обращаться к ним, а заодно и к тебе напрямую. Многие так желают отдать мне мою дань, но не все умеют делать это правильно, так, чтобы окончательно принять меня и моих детей к себе и в себя. Такие, как ты, на протяжении вашей крохотной истории всё время мешают почитающим меня. Как нетолерантно! Кто вы такие, чтобы решать, кому и чему должны поклоняться массы? Люди хотят, жаждут поклоняться, желают давать дары и получать покровительство астральных сил. Зачем вы встаёте поперёк? Какое ваше дело? Мучаетесь, погибаете, даёте нам вкусную кровь, сладкий страх — и новые поколения опять повторяют те же ошибки. Зачем же? Какие бессмысленные тварюшки вы, Тюремщики. Как вы можете бороться с непобедимым? Этот мирок волею твоих прародителей давно пал и отдан мне во владение. Что же вы суетитесь? Надеетесь, что вам помогут? Ха! Ты увидишь, как это бывает! Как дурацкая надежда сменяется отчаянием! Тебе предстоит именно это! С каким наслаждением я буду впитывать смертный ужас и боль твоей сучки-подельницы, которую сейчас слуга Ди распинает над моим алтарём! Она красивая игрушка, правда, маленький Тюремщик? Мои слуги и мои дети вдоволь поиграют с ней, прежде чем она отправится ко мне.
