– Поздно ты родился. Ты должен был быть одним из тех сказочных рыцарей, что спасают девушек от драконов, – произнесла она наконец, поворачивая мою руку. – Адриан, я не принцесса. И мы не в сказке.
Я пристально посмотрел на нее. От ее строгого взгляда безжалостно веяло холодом, в то время как слезы обжигали мои глаза.
– Я знаю, но я…
– А вот она – принцесса, – сказала Валка.
Я сжал руку так, как будто ожидал удара, как будто на меня давил великан или весь мир мерился со мной силой.
– Перестань, – пролепетал я.
– Ты уверен, что она – не воплощение всего того, что тебе хочется? – слетело с ее жестоких губ.
– Как ты можешь такое говорить? – спросил я спокойно, хотя внутри кричал: «Как ты смеешь такое говорить?!» – Ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы думать вот так.
Она снова, в который уже раз предстала передо мной хрустальным изваянием с острыми гранями, суровой и бездушной. Как икона фурии или какой-нибудь богини, величие которой на холодном, всеми забытом алтаре освещала лишь одна свеча. Моя.
Нежная и жестокая госпожа. Моя госпожа боли.
– Знаю ли?
Кто сказал, что всегда оставаться собой – наш главный непростительный грех? Хорошая из нас вышла парочка грешников. Бумага и огонь, один – злейший враг другого. Я вдруг почувствовал, что ее холодность – это механизм самозащиты, как яд у растений. Как еще она должна была отреагировать на такие известия? Как отреагировать, чтобы при этом сохранить достоинство? Ей, кого власть имущие Империи отвергли и задвинули в сторону?
От этих мыслей ее жестокость словно перевернулась у меня на глазах, показав мягкое пузико.
– Давай сбежим, – заявил я, не ходя вокруг да около. – Как только нас отправят на новое задание, мы сбежим не оглядываясь.
Все остальное не имело значения. Война, император, убийцы, которых непременно пошлет за нами его величество. Сириани Дораяика и Кален Гарендот, МИНОС и экстрасоларианцы, Кхарн Сагара, Братство и Тихие. Даже моя смерть, мои видения и мое предназначение. И белая скорлупа, висевшая у меня на шее.
– Ты же сказал, что за нами отправят погоню.
– Плевать.
Валка повернулась и перекатилась поближе ко мне.
– Зачем нам убегать? – сказала она, смахивая слезы с моего лица. – Все, что мне нужно, – прямо здесь.
Она поцеловала меня. Сухие после сна губы впитали соль с моего лица.
– Женись на этой чертовой девице. Она все равно ничего от тебя не получит. Даже твоего имени. Пускай тебя посадят в этот Имперский совет. Пускай зовут принцем. Ты все равно останешься моим варваром. – Она схватила меня за рубашку. – Я не подарю тебе детей, но и она тоже. Просто смирись с этим.
Она была права. Высокая коллегия ни за что не дала бы мне добро иметь детей. Ни с ведьмой, ни с поздней принцессой. Даже если бы я хотел узурпировать трон, как считали Львы, мои амбиции могла разрушить единственная красная печать на Ордере на рождение.
«В запросе отказано».
Я знал, что никогда не стану отцом. Одного желания здесь было мало.
– Она мне не нужна, – сказал я. – Селена мне не нужна.
Для меня было важно, чтобы Валка это понимала, и ее взгляд смягчился.
– Думаешь, я не знаю? Адриан… Ты же чувствовал, что к этому идет. По-твоему, я не догадывалась? Я люблю тебя вот уже пятьдесят с лишним лет. Мой народ возненавидел бы меня за такой эгоизм.
– Это не эгоизм, – парировал я.
– Ты прав, – прошептала Валка, прижимаясь ко мне лбом. – Я привыкла думать, что устану от тебя. Но этого не случилось. Я… – Ее голос затих, откатился, а затем снова вернулся, словно волна, набежавшая на берег. – Наверное, мы, в Тавросе, тоже варвары.
– Я лишь… хочу, чтобы ты знала, что я об этом не просил.
– У мужчин странные способы демонстрировать свою верность, – сказала она. – Весь этот спектакль был ради меня?
На это мне нечего было ответить, и я сжал губы.
– Я же говорила тебе на балу… – Валка потянула меня за тунику, еще раз поцеловала и потащила в кресло так, что я оказался над ней. – Сдалась мне эта принцесса.
Медитативную лесную тишину нарушила птичья трель. Настороженный внезапным звуком, мой конь фыркнул. Лес разговаривал землистыми нотами мха и грибов, шептал животным запахом моего скакуна.
– Сэр Адриан, все хорошо? – раздался в туманном воздухе приятный голос.
Повернувшись, я увидел приближающуюся Селену со свитой фрейлин. Ее огненные волосы были заплетены в тугую косу. Привычное белое платье она сменила на коричневые ездовые брюки и жакет, поверх которого был наброшен ржавого оттенка плащ.
– Я не очень хороший наездник, ваше высочество, – ответил я с легким поклоном.
– Мы заметили! – воскликнула компаньонка принцессы, темнокожая красотка с почти такими же рыжими, как у Селены, волосами.
Остальные рассмеялись, но Селена лишь улыбнулась.
– Не помню, когда последний раз ездил верхом, – сказал я.
На самом деле я не садился на лошадь с детства, когда еще жил в Обители Дьявола. С тех пор прошло почти сто лет. Пусть времена галантных наездников и боевых коней давно минули, в старинных домах Империи по-прежнему испытывали глубокую любовь и верность к нежным животным.
