– Не знаю, – коротко ответил Юстас и потянулся снова наполнить свой стакан. – Но у той аварии нашлись свидетели. Сразу несколько человек заявили, что видели машину на шоссе. И что якобы ДТП произошло не случайно. За серебристым «Вольво» Хасана настойчиво следовал мотоцикл ярко-красного цвета. Водитель пытался оторваться от преследования, прибавив скорости. И на некоторое время ему это удалось. Но на повороте мотоциклист догнал и жестко подрезал машину. Из-за чего та и слетела в кювет. Кроме того, те же свидетели смогли описать того, кто управлял мотоциклом. По их словам, это сто процентов была девушка. Об этом свидетельствовала тонкость и хрупкость маленькой, одетой во все черное фигурки. Лицо её рассмотреть не удалось, голову закрывал черный шлем с рисунком в виде пламени.
Я рывком поднялась с кресла и лихорадочно забегала из угла в угол, спотыкаясь о собственные ноги и натыкаясь на мебель. Каждое мое движение сопровождалось грохотом и стуком, но я отмечала это лишь краем сознания. Ведь моем в мозгу болезненно пульсировала одна единственная мысль. Мысль о том, что именно у меня был красный байк и точь-в-точь такой шлем, как описал Юстас.
Не добежав в очередной раз до противоположной стенки, я замерла на полпути и медленно обернулась к бывшему любовнику.
– Набегалась? – иронично поинтересовался он.
– Я этого не делала, Юстас, – прошептала я.
– Конечно, нет, – легко согласился он.
Я облегченно выдохнула и вернулась обратно в кресло. Даже сама не ожидала, насколько для меня было важно, чтобы мне хоть кто-то поверил.
– Куда дела свой байк помнишь?
– Я его как-то разбила по пьяной лавочке. В столб влетела. Да так, что колеса в разные стороны выгнулись. Отдала в сервис, но так и не забрала. Где байк сейчас – понятия не имею. Скорее всего, продали как вторичку на авторынке, – предположила я. – Кроме того, мотоцикл хоть и дорогой, но не эксклюзивный. Найти такую модель – не проблема.
– А шлем? – напомнил Юстас. – Такой был только у тебя.
– Рисунок обычный – просто пламя, – пояснила я. – Нанести его на черный мотошлем проще простого.
– Получается, что изобразить тебя на трассе могла любая девчонка похожей комплекции, – безрадостно подытожил Юстас.
– Выходит, что так, – согласилась я. – Но зачем? В то время я уже ушла от Хасана и находилась далеко отсюда.
– Может быть, именно поэтому? – задался вопросом Юстас. – В городе тебя не было, о случившемся ты не знала, связей с прежними знакомыми не поддерживала. А о том, что у вас с Хасаном были сложности в общении знали все, кому надо и не надо. Так что, ты являлась идеальной кандидатурой, чтобы свалить на тебя смерть бывшего нелюбимого босса.
– Вот только босс не умер, – напомнила я и снова вскочила. – Где его теперь искать?
– А зачем его искать? – безмятежно спросил Юстас. – Все считают его мертвым, так пусть все так и остается.
– Ты не понимаешь! – схватилась я за голову. – Мне кажется, что взрывы в городе – его рук дело.
– С чего вдруг ты так решила? Хасан, скорее всего, сидит сейчас где-то на берегу моря под пальмой и кокос грызет.
Я остановилась напротив бывшего, чтобы посмотреть на него зло и требовательно.
– Кто-то стягивает сюда армию, Юстас. Кто-то готовится к войне.
– А может быть все проще? В городе произошло уже три взрыва. Естественно, что наши спецслужбы зашевелились. И решили усилить оборону.
– Вот именно, – я склонилась над бывшим, уперев ладони в подлокотники его кресла. – Уже произошло три взрыва. Почему все так спокойны? Никто не паникует, никто не обсуждает это, никто не боится. Как будто…как будто на город опустили полог молчания и безразличия.
Но у Юстаса и на это нашлось объяснение.
– Ты же знаешь, что наши люди привыкли верить средствам массовой информации. А они просто замалчивают ситуацию. И все. Если медиа не сообщило о каком-то событии, значит, его не было.
– Невозможно контролировать все каналы коммуникации, которыми пользуются современные люди.
– Не будь наивной, всё можно контролировать. И это уже делается. Не первый год, и весьма успешно. Население существует в информационном вакууме, который был создан правящими кругами, и получает ту информацию, которую одобрили свыше. Это огромная система с отлаженными механизмами воздействия и против неё сложно бороться. Иллюзия свободы выбора – вот, как это называется и с этим практически невозможно бороться, если ты – обычный человек.
– Если не придет кто-то, кто все изменит, – пробормотала я, отступая назад.
– В смысле? – нахмурился Юстас, приподнимаясь со своего места.
– В прямом, – ответила я, после недолгих раздумий. – Больше всего на свете Хасан всегда хотел только одного – власти.
– Все этого хотят, – уверенно заявил Юстас.
– Нет, я этого не хочу, – мои слова были искренними. Мне действительно не нужна была власть, и я не особенно понимала, почему вес вокруг так к ней стремились.
– Потому что ты – странная, – разоткровенничался вдруг Юстас. – Всегда была странной.
Я скептически изогнула бровь. А бывший поспешил уточнить:
– Это не плохо. И не хорошо. Это просто факт. У тебя как будто мозги по-другому работают.
