И вот эти слова Юстаса заставили меня кое-что вспомнить.
– Юстас, – позвала я, – а что ты знаешь о девятом отделе?
В первую секунду его глаза растерянно расширились и тут же напряженно сузились.
– Я не думаю, что тебе стоит лезть в это, детка.
– Я влезла в это уже очень давно, – с горьким смехом, рвущим душу на клочья, проговорила я. – И не по своей воле.
И по тому, как исказилось его лицо стало понятно – он догадался. Не мог не догадаться. Напряженность сменилась растерянностью, за ней явилась жалость, финальной эмоцией стала злость.
– Как? – только и смог выдавить он.
Мне стало тошно.
– Там работал один человек, – ответила я, отворачиваясь. – Он был уже пожилым и годился мне в дедушки. Собственно, так я к нему и относилась – как к дедушке, которого у меня никогда не было. А может быть и был, я не знаю. Не помню. Он заботился обо мне. Приносил фрукты, сладости и книги. Несколько раз даже смог пронести маленький портативный телевизор, и мы вместе смотрели фильмы. Техника был старенькой, показывала плохо, звук был тоже с помехами, но я так радовалась возможности увидеть мир за пределами четырех белых стен. Возможности почувствовать себя обычной. А когда я не могла уснуть он напевал колыбельные. В последние несколько месяцев он старался оставаться на ночные дежурства, чтобы вывести меня в маленький дворик, где я дышала свежим воздухом и смотрела на звездное небо. Он очень рисковал этим. Ведь мне запрещено было покидать комнату. В одно из таких дежурств он явился странно оживленным…
Дядя Миша протянул мне пакет, в котором оказалась теплая одежда и попросил переодеться. Когда я была готова, мы вышли во дворик и дядя Миша уверенно направился к высокой стене, которая по периметру окружала здание лаборатории и возле которой уже стояла складная лестница. Мне приказали забираться наверх, а на мой изумленный взгляд ответили:
– Сигнализация и камеры видеонаблюдения отключены. Как переберешься через стену – беги к ограде. Ничего не бойся. Собаки спят, а ворота открыты специально для тебя. Когда выйдешь за территорию, поверни направо и беги прямо. Бежать придется долго, несколько километров. Но тебе нужно добраться до большого перекрестка. Там справа от тебя будет лес, а слева – дорога в город. До утра твое отсутствие не обнаружат, но за это время тебе необходимо добраться до города. Следуй вдоль трассы, но по обочине. Так, чтобы из проезжающих мимо машин тебя не было видно. И далеко не уходи – заблудишься.
И мне, ошарашенной и сбитой с толку, сунули что-то в карман.
– Это деньги, – прошептал дядя Миша, в страхе оглядываясь. – В городе возьмешь такси и отправишься по адресу, записанному на бумажке. Там тебя встретят и спрячут. В ближайшие пару месяцев сиди там и не высовывайся. Тебя будут искать и искать настойчиво.
– А как же вы? – выдохнула я, уже ставя ногу на первую ступеньку.
Дядя Миша поправил усы, а после как-то растерянно спрятал руки в карманы. И на очень короткий миг мне показалась, что эту часть плана по моему спасению он не продумал. Уже не молодой мужчина приложил огромные усилия, чтобы вытащить меня из этого ада экспериментов и изучений, но о себе подумать забыл.
На меня нахлынули эмоции, и я со всего разбегу бросилась дяде Мише на шею.
– Все будет хорошо, милая, – я услышала улыбку в его голосе, – ты справишься, главное – не останавливайся.
Я отстранилась от него и заглянула в испещрённое глубокими морщинами умное лицо. В уголках бесконечно добрых глаз блеснули слезы. Дядя Миша успокаивающе погладил меня по голове, как ребенка, которому приснился страшный сон. Как своего ребенка.
Я всхлипнула, сдерживая рыдания.
– Мы ведь еще увидимся, правда? – мне до крика, до отчаянного воя не хотелось уходить. Не хотелось снова оставаться одной. Но при этом я понимала, что не имею права пренебречь тем сказочным даром, который преподнес мне этот человек и просто обязана на свободу.
– Конечно, – прошептал дядя Миша, ловя сорвавшуюся с ресниц слезинку. – Мы обязательно увидимся.
И подтолкнул меня к лестнице. Пока я как неуклюжая маленькая мартышка карабкалась наверх, он оставался внизу, придерживая лестницу и страхуя меня. Я старательно не смотрела вниз, потому что знала – посмотрю на дядю Мишу и не смогу уйти. А уходить надо было. Быстро и тихо.
Перекинув ногу через основательную, почти в полметра ширину стену, я заняла более-менее устойчивое положение и начала подтягивать к себе лестницу. В принципе, можно было просто спрыгнуть вниз. В высоту забор был не выше трех метров. Но из-за практически полного отсутствия физических нагрузок мои мышцы ослабли, стали дряблыми и ненадежными. Мое тело подводило меня. И я боялась, что просто переломаю себе обе конечности, если рискну спрыгнуть. А потому, громко пыхтя и периодически сдувая с потного лица пряди волос, что упрямо падали на глаза, я тащила лестницу наверх, а дядя Миша всеми силами мне помогал, подталкивая снизу. Но когда до конца оставалось совсем чуть-чуть вдруг послышался лай собак. Я вздрогнула всем телом так, что едва не потеряла равновесие и не сверзилась вниз.
