Вскоре перед путниками распахнулся зев гигантской пещеры, и Сото невольно поежился, представив, каких размеров чудовище могло бы обитать в этой норе. Однако при близком рассмотрении выяснилось, что пещера вовсе не является пещерой, а представляет собой рукотворный тоннель с массивным бетонным козырьком над въездом и ровным дорожным покрытием внутри. Правда, кое-что все же отличало данный тоннель от виденных Сото ранее. А именно – диаметр: никто в Святой Европе не копал столь огромные тоннели; даже самому крупному торговому грузовику хватило бы для проезда и половины высоты, на какую был воздвигнут тоннельный свод. Сообразно размерам свода были и его несущие конструкции – массивные бетонные арки. Чтобы разрушить такие, потребовалось бы взорвать не одну тонну взрывчатки. Пролеты между арками были тщательно замурованы полукруглыми плитами, так что даже камешек горной породы не мог отколоться от стены и упасть на дорогу.
Создать подобное чудо тоннелестроения было по силам только великим зодчим, каких представляли собой лишь Древние. Это также доказывала и стальная конструкция над въездом в тоннель, на которой болтались выцветшие ржавые вывески. Картины на них, а также надписи, что читались с большим трудом, казались нелепыми. В частности, на одной из вывесок угадывалась фигурка прекрасной девушки, за какие-то неведомые грехи заключенной в плоский черный ящик со стеклянной передней стенкой. Надпись под ящиком на испанском советовала изменить жизнь к лучшему посредством приобретения техники «Филипс». Сото хмыкнул: чего только не напридумывали в свое время эти башковитые Древние; в бытность свою искателем он извлекал из-под земли и не такие престранные вещи.
Байкеры въехали в жерло тоннеля и остановились. Аспид убедился, что группа в сборе, после чего приказал всем спешиться и готовиться к ночлегу. Едва вещи были разложены и разведен огонь, как дождь снаружи зарядил в полную силу. Вода потоками стекала с тоннельного козырька, но в тоннель не попадала – специальный уклон дороги при въезде препятствовал этому.
– У-ф-ф, вовремя успели! – облегченно вздохнул вожак, приблизившись к Сото, который пристально всматривался во мрак – туда, куда всем им предстояло завтра утром отправиться. – Ты чего, бродяга, так напрягся?
– С детства обожаю темноту, но в этой есть что-то неприятное, – признался каратель. – Холодом веет, будто из могилы. Как долго тянется подземная дорога?
– Прилично. Несколько часов придется при свете фар продвигаться, зато тоннель выходит на поверхность уже во Франции. Надеюсь, за те три года, что я здесь не был, нигде не случилось обвала или затопления…
Несмотря на заверения Аспида в том, что он проехал по подземному пути уже с полдюжины раз, в эту ночь Сото спал плохо. Темные своды тоннеля давили ему на психику, а из темноты чудились зловещие звуки, напоминающие то жалобный волчий вой, то рычание более крупного хищника. Хотя возможно, что это всего-навсего завывал ветер и отражалось от бетонных стен эхо байкерского храпа. Мара укорял себя за малодушные мысли, но совладать со страхом ему не удавалось. Страх его обитал на неподвластном самовнушению инстинктивном уровне.
Похожее чувство животного ужаса каратель испытывал только один раз в жизни. Было это еще в те годы, когда Сото состоял членом Барселонской Особой. Тот страх был страхом перед могучими природными стихиями, способными шутя прикончить любого, кто задумает идти им наперекор. В молодости Мара не удалось совладать с этим страхом. Все, что сумел тогда искатель, это лишь загнать страх поглубже в себя и удерживать там до сей поры. Но стоило только Сото узреть перед собой нечто доселе не изведанное и зловещее одновременно, как животный страх – низменный страх за собственную шкуру – тут же вырвался на свободу. И чтобы загнать его обратно, требовалось опять прилагать немалые усилия.
Впрочем, с приходом утра карателю полегчало. Ожидание погружения в черную бездну оказалось куда мучительнее, чем сам процесс. С рассветом раздались веселые голоса байкеров, подзадоривающих друг друга перед дальней дорогой, заурчали мотоциклы, словно вторившие своим наездникам, вспыхнули фары, и таинственный тоннель сразу перестал казаться огромным и зловещим. А после того, как свои бортовые огни зажег внедорожник-»носорог», вокруг стало даже светлее, чем в ущелье, где продолжал поливать дождь.
