Бывшие сослуживцы добрались до дома Пипо уже за полночь. Стараясь не шуметь, Криворукий провел гостя на кухню, удостоверился, что домочадцы крепко спят, на всякий случай прикрыл дверь в комнату, после чего достал стаканы и выставил бутылку на стол…
Сото старался не налегать на агуардиенте – он пришел сюда за новостями, а не напиваться. Пипо не возражал, себе наливал по полной, а гостю поменьше и через раз.
– Когда похороны? – спросил Сото, наводя собутыльника на нужную тему.
– Завтра, – ответил Криворукий. – Только это будут не похороны, а черт знает что!
– В смысле?
– В смысле, что никому из нас даже толком попрощаться с сеньором не позволят. Знаешь, какой Рамиро из Мадрида гроб привез? Жестяной ящик, запаянный, как консервная банка! Говорит, что в Медицинской Академии ему дали взглянуть на тело отца только через стекло, а затем покойного прямо там в железный сундук и запихали.
– Но зачем?
– Затем, что сеньора убила какая-то сильно заразная болезнь. Сначала якобы вообще собирались тело кремировать, но Рамиро не разрешил. А какая разница, посуди? Или прах хоронить, или железный сундук – все равно, разве это человеческие похороны? Эх, бедный несчастный сеньор Диего! Ладно, хоть долго не мучился.
– А я слышал, что сеньор от сердечного приступа скончался… – озадаченно произнес Сото, глядя на свой пустой стакан.
– Теперь всякое будут болтать, – ответил Пипо, перехватив взгляд гостя и наливая ему очередную символическую порцию. – Чем известнее человек, тем больше вокруг его смерти ходит кривотолков. Я тебе пересказываю лишь то, что нам Рамиро сообщил. Ему-то на кой черт врать?..
Сото просидел у Криворукого недолго и на предложение заночевать ответил вежливым отказом. Если вдруг кто-то случайно узнает утром выходящего из дома Пипо преступника, гостеприимному хозяину не поздоровится, и его кривые руки очень быстро выправят в нужную сторону.
– Сделай мне последнее одолжение, – попросил Мара, когда Криворукий отправился проводить его до порога. – Сеньор выделял мне лимит бензина на месяц, и в моем гараже еще должна остаться одна полная канистра. Сможешь незаметно вынести ее за ворота, когда будешь на смене? При случае обязательно сочтемся.
– Не знаю… – замялся Пипо, опустив глаза и почесав затылок. – Дисциплина сейчас, конечно, не та, что при тебе, но все равно, если поймают… Завтра ночью попробую. Но обещать не буду.
– Спасибо. Удачи тебе и твоей семье.
– Куда ты теперь?
– Понятия не имею. Но прежде, чем убраться отсюда, хотелось бы еще с одним человеком поговорить.
Эта идея пришла к Сото несколько минут назад, но осуществить ее являлось не так-то легко. Человек, с которым он хотел составить беседу, в отличие от Криворукого Пипо не был таким гостеприимным.
Но шанс разговорить его все-таки имелся…
Записка, которую сеньор написал перед арестом, была давно уничтожена, но Сото помнил ее текст наизусть. Внимательно изучая в молодости свои книги, теперь уже потерянные навсегда, он научился запоминать нужный ему отрывок текста практически с первого прочтения. Письмо сеньора было прочитано тирадором неоднократно и потому отложилось в его памяти на всю оставшуюся жизнь.
Распитое с Криворуким Пипо агуардиенте не позволяло трезво обдумать странные новости из поместья. В сумбуре мыслей Мара мелькали обрывки событий последнего времени: встречи, злоключения, незнакомые лица и многое другое. В том числе и это письмо. Точнее, лишь одна строка из него:
«Похоже, кто-то из нашего епископата донес на меня, иначе эти крысы из Корпуса никогда не осмелились бы на такое…»
Сеньор догадывался, кто инициировал против него дело. И он счел нужным сообщить о своей догадке старшему тирадору. Не стоит гадать, зачем он так поступил – главное, у Сото есть зацепка, с которой можно начать выяснение обстоятельств смерти сеньора, а также почему он лежит в закрытом гробу. Либо он скончался несколько дней назад и по какой-то причине его тело продержали в магистрате, пока оно не начало разлагаться; либо дознание, которого опасался сеньор, было настолько жестоким, что на его лице имеются увечья, либо…
Либо его тело в гробу отсутствует!
А причина, по которой магистрат не выдал тело, может быть только одна!..
Сото дождался очередного порыва ветра и медленно втянул ноздрями прохладный воздух. Проклятье, он всю сознательную жизнь пытался следовать воинскому кодексу чести предков, но так этому и не научился! Сото Мара слишком много думает. Он впадает в раздумья и начинает колебаться всегда, когда не имеет перед собой четкого приказа.
Как там у мудрых предков? «…Человек должен принимать решения в течении семи вдохов и выдохов… Если размышления длятся долго, результат будет плачевным…»
Сколько вдохов и выдохов уже совершил Мара за это утро?..
«В ситуации «или – или» без колебаний выбирай…»
Сото и этого не забыл. Он может выбрать смерть прямо сейчас, стоит лишь протянуть руку и взять меч. Но что даст его смерть?
