Конечно, я тебе не доверяю. Ты тот, кто может, нежно целуя, воткнуть нож в живот и распотрошить на кусочки. Какое тут может быть доверие…
– Доверяю, – шепчу, глядя в зеленые глаза. Зрачки расширены и его самого иногда пошатывает. Видимо, на отдыхе он пьет по-черному.
– Ну, вот и все. Вожусь с ней, как с маленькой. Только бесить и умеешь, – ворчит он, но через несколько минут, когда я расслабляюсь и полностью даю ему рулить нашими телами, я вижу на его лице улыбку. И чувствую ее на своем.
У меня получается! Получается! Ну, как сказать…я просто расслабилась и держу равновесие на доске, а Кай держит меня за руки, и мы спускаемся вниз. Ближе к концу горы мы разгоняемся не по-детски, и я чувствую, как ветер дует мне в лицо, но не ощущаю холода. Кровь слишком горяча от переизбытка адреналина.
– Умничка. Ты умничка, Киса. Мы ни разу не упали. Со мной…ты в безопасности. Запомни это, – на миг мне кажется, что он вот-вот набросится на меня и поцелует. Но взгляд Кая скользит по какой-то компании из мужчин, которые иногда посматривают на нас.
Он не хочет целовать меня при них. И это причиняет боль, еще раз расставляя все на места. Я – его шлюха.
– В безопасности, пока слушаешься, – поправляет себя Стоунэм и кивает охране. Кай уходит в сторону мужчин, позволяя телохранителям сопроводить меня до своей комнаты.
Я принимаю душ, пытаясь собрать все события, что происходят, между нами, в единую картину. Но ничего не выходит. Иногда я ненавижу его так, что кажется, что моя ненависть страшнее атомной войны. А иногда…когда он человечен, благороден. Вежлив, галантен и учтив, я вижу в нем идеального мужчину. Сильного. Собравшего бизнес, сколотившим целое состояние. Умного и мудрого. Политика, который вещал с экранов телевизоров о переменах к светлому будущему…
А потом вспоминаю чудовище. Зверский взгляд, полный похоти и разврата. Вкус смерти в моем рту, и самое жуткое – тот ужас на фото. Если бы вы видели, вы бы сразу все поняли. Такой садизм может нравиться только очень страшному человеку. Плетки, цепи, кольца и другие атрибуты для «запретных удовольствий» снятся мне в страшных снах. Это даже хуже, чем просто извращения.
Как вспомню, так вздрогну. Даже тошнота накатывает, несмотря на то, что я почти ничего не ела.
Когда я звоню Каю в номер по внутреннему телефону, он не отвечает. Пытаюсь расслабиться и смотреть телевизор, но потом слышу в коридоре шаги и женский смех. Звук каблуков и мужских туфель. Меня бросает в леденящий кожу и душу жар.
Я выключаю все источники звука в номере, стараясь прислушаться к тому, что происходит в соседнем номере. Женщина стонет. Нет, не стонет. Орет!
Непролитые слезы скребут по изнанке моих щек. Пока я сдерживаюсь, чтобы не закричать, меня трясет. Молчать. Молчать, Лейла. Но молчание причиняет только больше боли.
Отчаянно пытаюсь оправдать Кая. Это не он. Это не может быть он. Это кто-то другой в его номере. Но, судя по звукам…ремня и жутких криков девушки, Кай именно там и придается своим греховным и похотливым желаниям. Тем самым, что я видела на фото. С другой. С другими…Я слышу два мужских смеха, хлопает дверь. Пытаюсь различить хоть что-то, и мне уже кажется, что стонут несколько разных девушек. Там настоящая оргия.
Менч выворачивает желчью. Дрожащими руками ищу в сумочке успокоительное – добрячка Хиллари позаботилась обо мне заранее и приготовила аптечку на все случаи жизни. Тряска после принятой таблетки успокаивается, и я пытаюсь заснуть, считая овечек и опадающие за окном снежинки.
Ничего не выходит, потом что, как только я проваливаюсь в сон, я слышу новые ужасающие подробности групповухи (или что там еще может быть?) за стеной.
Невероятно. Они – животные. Просто дикое стадо волков, зверей в период полового созревания. Это чудовищно.
