– Киса, это круто. Но насчет последнего я пошутил – я не люблю делиться своими игрушками. Пока. Ты. Меня. Устраиваешь, – он приподнял бровь, глядя на меня своим внушающим трепет взглядом.
– Да-да, я помню. Шаг влево, шаг вправо – расстрел.
– Правильно, – я продолжаю поглаживать его, чувствуя, как ему это нравится. Кай расплывается в улыбке, словно кот, налакавшийся свежего молока…
– Маленькая девочка, а не задаете ли вы слишком много вопросов?
– Хочу знать, к чему мне нужно быть готовой.
– К дрессировке. Если я сейчас такой добрый, это не значит, что у меня к тебе особое отношение. Это все, что тебе стоит знать.
Я киваю. Конечно, я прекрасно все понимаю. Глупо рассчитывать на что-то другое…на что-то большее.
– Еще вопросы? – глядя на меня с превосходством вскидывает бровь. И в то же время пьяно и неистово трется губами о мой подбородок, щеки, уголки губ…и не целует. Не прикасается ко мне руками.
– Только слова, – мое сердце давит на легкие. Однажды ночью, утопая в мыслях о Кае, эти строки сами пришли в мою голову. Отложились навеки. Мне необходимо было высказать свою боль, свои чувства. Мы с ним не так часто разговариваем. Несмотря на то, что только что было в его номере…я не могла молчать.
– Ты собралась плакать? – насмехался Кай, даря мне очередную наглую усмешку.
Однако вид моих тихих слез, кажется, напряг даже его. Я прижалась к нему крепче и начала шепотом с выражением говорить слова, что родились в глубине моего сердца. И когда я их говорила…я буквально физически чувствовала, как из моей груди вырывается тонкая золотая нить света и отравляет, проникает ему меж ребер.
Я была готова сгореть от стыда и смущения. Но мне стало гораздо легче, когда я прочитала ему эти навеянные страданиями сердца строки.
Вот до чего я дошла. Пишу стихи, признаюсь в любви человеку, который меня ни в грош не ставит. А если и ставит, то это все равно является элементом его манипуляторной игры.
Но сейчас, в эту секунду, Кай серьезен, как никогда. Вижу, как он старается сохранить свою маску, но движение его мускулистой груди выдает его. Вена на лбу напряженно пульсирует. Кажется, этот несгибаемый мужчина в шоке. Я сама в шоке. Но я не могла молчать…
Я думала, он будет издеваться надо мной и злорадно рассмеётся мне в лицо.
– Леа, – произносит Кай после долго молчания. В его голосе звучит непонятная мне горечь. – Ты не перестаешь меня удивлять.
Кай говорит мягко с хриплым придыханием, которое может свести с ума. Очень томно. Я чувствую импульсы удовольствия меж бедер и трепет в сердце.
Мы как зависимый и наркотик в стадии слияния. Или предвкушения. Вот сейчас, сейчас…сейчас, скоро эта эйфория. Она необходима.
– Я не должна была это говорить, – отпускаю его, желая отплыть, но его хватка уже на моей талии. Рывком притягивает к себе.
– Может, и не должна была. Мне никто и никогда не писал стихи, – он смотрит на меня как-то иначе. Есть в этом взгляде что-то между: «Я люблю причинять тебе боль» и «Я положу к твоим ногам весь мир и даже больше».
Он переводит глаза на небо, а когда вновь смотрит на меня, его взгляд снова становится для меня нечитаемой загадкой. Сказкой на неизвестном мне языке.
– Будь осторожна с такими вещами, киса. И не забывай, кто ты, – уже холодно отрезает он, царапая меня словами по сердцу. Будто специально.
Хочет раздавить. Хочет напомнить, что он купил меня. Что я «херовый подарок», как он сказал однажды.
А на что я надеялась?
