Сначала – злость, и охваченный сатаной, я срываю небольшую шторку с петель. От увиденной картины я начинаю задыхаться.
Но времени задыхаться нет и думать тоже нет, потому что каждая секунда сейчас решает то, будет жить киса или нет…
Ванна полна воды, и вот-вот все польется через край. Я вижу на дне глубокой ванны хрупкую девушку – ее волосы разлетелись по воде, она лежит на животе, и я вижу очертания ее крыльев. (татуировки)
Блядь!
На самом деле все происходит за секунду. Я рывком достаю ее из ванной и кладу на пол.
Девушка не дышит.
Совсем не дышит.
Меня охватывает паника, но я не поддаюсь. Запрокидываю ее голову назад, поднимаю подбородок к верху. Зажимаю холодный носик (вода была ледяной), обхватываю губы девушки и делаю два резких и сильных выдоха.
Нихера не получается. Дура! Ты, блядь, умрешь, только если я сам тебя убью!
Меня самого начинает трясти, но я прогоняю панику.
Начинаю давить на ее грудь.
– Киса, мать твою, очнись! Очнись, я сказал! Это сраный приказ! Блядь, идиотка… – чувствую какую-то странную и незнакомую мне прежде резь в глазах. будто мне глазницы лезвием царапают…это, сука, невозможно терпеть.
– Киса, дыши. Дыши.
Давлю на легкие, вдыхаю кислород в ледяные губы.
– Дыши, я сказал! – сильно нажимаю на ее грудь, девушка резко поднимает голову. Оглушительно и хрипло кашляет, из ее рта льется все та же чертова холодная вода…
Срываю полотенце, оборачиваю вокруг нее. Теперь уже хочу убить ее. Сам. За то, что она такая дура.
С чего вдруг? Столько всего терпела, а тут я ей цветы подарил, решила утопиться?!
Нет. Хватит в моей жизни самоубийств. Я же, блядь, не железный.
Господи, я испугался. Просто поджал задницу впервые за долгое время.
Крепко прижимаю Лею к себе, резко утыкаюсь губами в ее скулы. У нее зуб на зуб не попадает.
– Ты умрешь только в одном случае, если предашь меня. И не физически, поверь. Уяснила?! – уже рявкаю я, потому что нервы мои не выдерживают такого напряжения и стресса. – Дура. Что, цветочки мои не понравились?
Она не отвечает. Не обнимает меня в ответ. А когда она поднимает на меня свои чистейшие океаны глаз, я понимаю, что она видит во мне.
Всю мою чертову сущность.
Не знаю, как это вышло. Все было как в тумане. Такое чувство, что не я это сделала. Честно. Я очень сильна духом. Я вытерпела от Кая все: и разрушение, и заточение, и неласковое обращение. Я была готова к войне.
Не знаю, что меня так сломало. Почему эти фотки так убили меня. Что-то щёлкнуло и перемкнуло.
Но…я понимаю, что будто не отдавала отчета своим действиям. Просто было больно. Душа горела в агонии и страхе.
Кай пытается согреть меня, что-то то орет, то шепчет, как ненормальный. У него у самого все дрожит, хотя он горячий, как…солнце.
Он заворачивает меня в халат и два полотенца и чуть позже на кровати обволакивает своим теплым телом.
Мне уже и не холодно. В голове какая-то неразбериха. Не понимаю, как дошла до такого…
Нет. Нет. Нет…никогда. Никогда в жизни. Я все стерплю назло этому ублюдку. Я выйду из этого особняка. И не сломленная и мертвая. А живая и счастливая. Пройдусь по его сердцу на высоких каблуках и утоплю его сама, на хрен.
Думать об этом легко. Вот так мило я убиваю Кая в своих мыслях, а сама жмусь к нему, стараясь согреться. Он все угрожает мне убийством, если я еще раз так сделаю. Разве он не видит, что в его угрозах нет смысла?
То, что я видела на фото, забывается в такие моменты. Он такой чистый сегодня. Пахнет собой. Утыкаюсь в его шею, чувствуя нежность до дрожи. Когда у нас у обоих заканчивается истерика, мы молча смотрим тупую комедию, думая каждый о своем…а может, о чем-то общем. Но мы молчим. Я просто жмусь к нему, как младенец, а он крепко обнимает меня в ответ.
Рабством сейчас здесь даже и не пахнет. И это даже пугает. Чувства только усложняют все. Ненавидеть Кая это одно. Когда он плохой, когда он чудовище. А вот ненавидеть его, когда он такой, как в эту минуту…еще больнее, чем все, что я испытывала прежде.
Думаете, больнее уже не куда? И я так думала. Я жестоко ошибалась. Зверь убрал свои когти, но не навсегда.
– Почему ты это сделала, моя маленькая? – шепчет Кай мне в губы прежде, чем обвести их свои языком. Медленно, смакуя. Откуда в этом чудовище вообще есть такие повадки? Не понимаю…
Почему я это сделала? Испугалась. Потому что, если бы ты сделал со мной то, что делал на фото, было бы настоящим надругательством. Да, я и так проститутка, но это…черт возьми, никогда! Ни за что! Это не извращенный секс, это просто за гранью моего понимания!
Но я ничего не сказала ему про фото. Они валялись на обеденном столе, и я надеялась, что он их не увидит. Да и зачем? Он сам их прислал, а задает такие странные вопросы. У человека НАПРОЧЬ отсутствует логика.
– Мне стало плохо. Я не специально. Поверь.
Но по взгляду Кая я понимаю, что он мне не верит.
– Вот и дари тебе подарки, зверушка, – его настроение меняется. Даже не знаю, злой Кай сейчас или более-менее в адеквате.
