В своей возможности сформировать ядро из туманной маны я ни капли не сомневался. Однако несмотря на напряжение всех сил и множество попыток, через час мне пришлось отказаться от этой идеи.
Маны, полученной из нескольких монет, было банально слишком мало для того, чтобы она смогла сгуститься в полноценное ядро. Да что там, ее было слишком мало даже для единоразовой активации слабейшего из артефактов.
Открыл глаза. Узоры на груди снова стали обычными — блестящими, но безжизненными. Однако даже через час мана, дарованная Маской, никуда не делась и, похоже, не собиралась куда-то исчезать. Похоже, мне хотя бы можно было не торопиться.
Ну, как… грозящие мне разоблачение зейским офицером и смерть от недокормленной Маски были слишком серьезными угрозами, чтобы я мог позволить себе действительно «не торопиться».
Проблема была в том, что до прибытия в порт у меня банально не было, чем заняться. Однако просто сидеть и ждать я бы не сумел как из-за нервов, так и попросту от скуки.
Так что первым, чем я решил заняться, стал полный и доскональный обыск всей каюты.
Пальцы скользили по краям дубового комода, стенам, днищу кровати, полу, потолку, проверяя каждую щель, каждый шов на предмет скрытых полостей. Ничего.
Благо, письменный стол из темного дерева, наиболее многообещающий, я оставил напоследок. Ящики скрипели на не смазанных петлях, когда я выдвигал их один за другим. Первый содержал лишь перья с обломанными кончиками и засохшие чернильницы. Во втором лежала аккуратная стопка пустых бумаг.
Третий и вовсе оказался пустым. Пока я не постучал по его дну костяшками пальцев.
Глухой звук выдавал ложное дно. Удар ребром ладони — и потайная панель поддалась, открыв узкую щель. Сердце забилось чаще, когда кончики пальцев нащупали гладкую кожу. Я извлек небольшой кожаный дневник с потертым тиснением, из которого торчали уголки бумаг.
Пролистал. Чей-то дневник, вероятно предыдущего обитателя этой каюты. Довольно обычные записи без каких-либо шокирующих секретов или пикантных подробностей. Просто его мысли, какие-то идеи, парочка набросков любовных писем девушке. Никакого намека на то, почему он вдруг перестал писать и оставил дневник в потайном ящичке, последняя запись ничем особо не отличалась от предыдущих.
Однако пользу этот неизвестный человек мне все-таки принес.
Три хрустящие банкноты. Каждая номиналом в сто золотых.
— Неплохо, — ухмыльнулся я.
Если владелец дневника не был Артефактором, то триста золотых даже при полном отсутствии трат можно было накопить где-то за год усердной работы. Жилем, вероятно, получал где-то около ста золотых в месяц.
Как и ожидалось, тканевые банкноты, пусть и тиснением официальных банков, золотую татуировку не заинтересовали. Но это не значило, что эти деньги были для меня бесполезными.
Подойдя к оставленному мне графину с водой, я хорошенько промочил банкноты, потом свернул их в тугую трубочку и перевязал ниткой, оторванной от рубахи, после чего подошел к двери и аккуратно постучал. После того, как ответа не последовало, постучал еще раз.
— Чего тебе, шулер? — раздался с той стороны недовольный голос моего охранника и, с недавного времени, моего должника.
— Не дуйся, Жиль. Хочешь я прощу тебе твой долг?
— Хочу, конечно, — последовал ответ после недолгого молчания.
— Но надо будет кое-что сделать.
— Помогать тебе сбегать я не стану, даже за тысячу золотых, не то, что за двенадцать, — раздраженно фыркнул охранник.
— Ты идиот? — фыркнул я в ответ еще более раздраженно. — Я ведь говорил, что, когда мы прибудем в порт, за мной вскоре явятся представители «Алой Зари». Зачем мне сбегать?
— Тогда что тебе надо?
— Открой дверь, поговорим нормально.
Спустя почти полминуты, видимо его обида на проигрыш была действительно серьезной, ключ все-таки провернулся в замке.
— Что надо? — Жилем раскрыл дверь, на этот раз не собираясь входить.
— После того, как ты любезно отдал мне свой кошелек вместе с выигрышем, — я помахал у него перед носом пустым мешочком, — я вспомнил, насколько приятно носить с собой золото. У меня тут завалялись три сотни. Если поменяешь их мне на золото, то мы сделаем вид, что те двенадцать золотых долга ты мне уже отдал.
Жилем удивленно поднял бровь.
— Откуда у тебя деньги? Я слышал, тебя подобрали, висящего в Небе совершенно голым.
— Некоторые вопросы, — я задумчиво почесал затылок, — должны остаться без ответа.
Жилем аж крякнул.
— Фу, сука! Да я их в жизни не возьму!
— Идиот? — я закатил глаза. — Проглотил я их! На веревочку привязал и проглотил! Выиграл у пирата, который меня охранял и припрятал на всякий случай. И я их уже помыл, так что можешь брать спокойно.
— А-а-а… — протянул он, неуверенно взял он мокрые бумажки. — Ну… ладно, наверное. Но это уже завтра, с поста я не уйду, даже не проси.
— И не собирался, — пожал я плечами. — Завтра так завтра. Еще партию не хочешь, раз зашел? Сыграем без ставок.
— Да пошел ты! — рыкнул Жилем, снова захлопывая дверь. — Принесу твой размен к утру, — донеслось с той стороны через полминуты.
— Хороший ты человек, Жиль! — ответил я.