— Не хочу сглазить, — ухмыльнувшись, покачал я головой. — Доберемся до места — сама увидишь.
— Надеюсь, это будет что-то ценное, — мечтательно произнесла Ивака, в душе которой жил не просто жадина и любитель красивой жизни, как во мне, а самый настоящий торгаш.
— Максимально ценное, — кивнул я.
— Посмотрим, — фыркнула Ивака. — Кстати о ценном, — она запустила руку в карман и передала мне маленький кожаный кошелечек. — После того как нашел координатный лист, ты больше ничего уже не замечал, а я приглядела, что тот старик из «Зари» странно поглядывал не только на тюк с листом, но и на один из ящиков. Я осмотрела его, ничего не нашла, но не сдалась и решила обыскать все ящики из той партии и… Бинго!
Словечки с Земли, которые я использовал без перевода на местный язык, мои ребята быстро переняли и начали употреблять едва ли не чаще, чем я сам, что меня каждый раз улыбало.
Приподняв бровь, я развязал тесемки и высыпал на ладонь несколько десятков тускло светящихся белым камушков неровной формы. Глаза полезли на лоб.
— Это то, о чем я думаю?
— Ага, — Ивака улыбнулась, довольная эффектом. — Я уже проверила. Все настоящие.
— Черт… — протянул я, беря с ладони и поднося поближе к глазам ядро артефакта уровня Хроники.
Исторические артефакты, представлявшие из себя конвейерные продукты, в качестве ядра могли использовать абсолютно любой материал, способный проводить ману. Особые породы дерева, примерно половина металлов, большинство минералов, кости небесных странников… разницы не было.
Сказания уже были более требовательными. Для их ядер подходили материалы, не только проводящие, но и накапливавшие ману, а таких было уже куда меньше.
Однако с уровня Хроники все усложнялось еще больше. Их ядра должны были не только проводить, не только сохранять, но и продуцировать ману, хотя бы в небольших количествах, а такие материалы уже были дороже золота и бриллиантов.
По сути если не девяносто, то точно восемьдесят процентов стоимости артефакта-Хроники находились в ядре. И теперь я держал больше тридцати таких ядер на ладони.
Правда, они были слишком маленькими, чтобы из них получилось что-то вроде трофейного лука, как выяснилось, называвшегося «Хроникой пронзающего ветра». Ядро внутри лука должно было быть раз в пять больше, чем любое из тех, что нашла Ивака.
Но их было тридцать. ТРИДЦАТЬ!
Даже если не считать координатный лист, имевший довольно теоретическую ценность, и заложников, цена которых еще не была определена, этот налет на «Седьмого сына» уже стал одним из самых прибыльных в моей пиратской карьере.
И это мне… не слишком-то нравилось.
Не потому что «Алая Заря» могла объявить на нас охоту. Им на самом деле было даже невыгодно афишировать потерю таких важных грузов, так как это могло подорвать доверие к ним клиентов.
А потому, что все шло слишком хорошо. Налет, обошедшийся без жертв, внушительный груз ценностей, несколько обнаруженных тайников с еще более дорогими штуками. И теперь ко всему прочему мы еще и в Перекресток, скорее всего, доберемся без каких-либо проблем вроде небесных штормов, шальных Руин или облачных аномалий.
Это не было законом, естественно, но по моему опыту, даже если в целом судьба позволяла выходить в плюс, слишком большой успех обязательно компенсировался пропорционально большими неудачами.
На ум сам собой пришел координатный лист. Ждали ли меня эти неудачи в Руинах Маски Золотого Демона? Не исключено, совсем не исключено.
Возможно, стоило переждать пару месяцев, сходить еще на одно дело, разрядить пружину невезения и только потом отправляться за мечтой?
Сложный выбор.
Пожалуй, я сделаю его уже после прибытия в Перекресток.
Махнув рукой Фолку, стоящему у штурвала, я вернулся в каюту. Желание продолжить с координатным листом было почти нестерпимым, но с таким темпом полета в Перекресток мы должны были прибыть уже в районе восьми утра, то есть часов через пять, и нужно было хотя бы немного поспать до того момента.
Так что я быстренько скинул с себя артефактную портупею и верхнюю одежду, а затем завалился на кровать. В идеале стоило, конечно, принять душ, но сейчас было слишком лень и я позволил себе отложить вопрос с помывкой на пробуждение.
Разбудил меня стук в дверь.
— Капитан, полчаса до Перекрестка! — раздался с той стороны голос Лислейна.
— Да-да, встаю, — недовольно пробурчал я в подушку.
Обычно на моем ранге для сохранения бодрости нужно было не более трех-четырех часов сна в сутки. Но после напряженного боя и нагрузки на каналы маны пробуждение возвращало меня в далекое земное прошлое, когда с утра какое-то время было непонятно, где ты и кто ты.
Благо, это довольно просто решалось той же маной. Запустив ее циркуляцию по телу, после нескольких циклов я уже уверенно встал с кровати. А после душа, быстрого бритья и смены камзола на выходной, и вовсе почувствовал, словно родился заново.
Добавить к этому мысли об ожидавшей нас прибыли — и я, окрыленный предвкушением, вылетел из каюты пулей, оставшись дожидаться прибытия в Перекресток уже на верхней палубе.