Обязана. Доложить. О Маске. О ее силе. О том, как я поглотил ядро Предания. Коалиция… Они либо засунут меня в лабораторию и будут резать, либо заставят служить под еще более жестким контролем, чем «особый актив». Либо просто ликвидируют как угрозу.
— Значит, вот как? — раздался низкий голос Силара. Он продолжал смотреть на меня, но его осанка изменилась. Из бдительной сторожевой она превратилась в позу готовности к прыжку. Его рука сдавила плечо Яраны. Да охнула и попыталась вырваться, но ее слабость и сила Хроники не давали девушке ни малейшего шанса. — Значит, у нас проблема. Убьем ее. Сейчас. Быстро. Без мучений. Она и так еле жива. А мы свалим. С этой силой… — Его взгляд скользнул по моим рукам, по груди, где светилось золото. — … с этой силой ты не будешь просто капитаном, Мак. Ты станешь Легендой. Настоящей. Не пиратской байкой, а силой, перед которой будут трепетать целые страны. Мы найдем моих предателей. И твоих врагов. И сожжем их дотла. Без оглядки на уставы и наблюдателей.
Его слова висели в воздухе, тяжелые и ядовитые. Предложение. Четкое, логичное с точки зрения выживания. Пиратская логика, которую я знал слишком хорошо.
Я посмотрел на Ярану. Она не дернулась, не вскрикнула. Ее лицо стало еще белее, глаза широко раскрылись на мгновение — не от страха, а от шока, от леденящей ясности того, что только что прозвучало.
Потом ее взгляд впился в меня. Ждал. Без мольбы. Без слов. Просто ждал решения.
Мне потребовалось несколько долгих секунд. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь болью в золотых линиях. Легенда. Месть. Снова свобода от Коалиции, от их контроля, от их уставов.
Заманчиво? Адски заманчиво. Так или иначе, но я не просто так пошел именно в пираты, хотя после побега из Амалиса мне никто не запрещал пойти в ту же Коалицию.
Я медленно покачал головой. Потом, к своему удивлению, услышал собственный хриплый смешок.
— Предложение, Силар… чертовски интригующее. — Я выдохнул, стирая с лица натянутую улыбку. — Но нет. Так поступать я не стану. Ни за что. Мне более чем достаточно преследующих меня злобных духов. — Я посмотрел на Ярану, прямо в ее широкие карие глаза. — К тому же она слишком красива, чтобы ее убивать. Особенно в такой дыре.
Силар фыркнул, что-то недовольно пробормотав себе под нос про «сантименты» и «глупость», но руку разжал и от Яраны отодвинулся. Это было приятно, с учетом того, что нас с ним связывало, на самом деле, не так много и он не был обязан мне безоговорочно подчиняться.
Ярана же просто смотрела на меня. Шок в ее глазах начал сменяться чем-то другим… Непониманием? Осторожным, едва зарождающимся облегчением?
Я поднялся с камня, ощущая, как одеревеневшие мышцы протестуют. Подошел к ней, опустившись на корточки, чтобы быть на уровне ее глаз в полумраке. Свет маны падал на ее лицо, подчеркивая бледность и усталость, но и ту упрямую твердость, что была в ней.
— Ярана, — сказал я тихо, но так, чтобы слышал и Силар. — Ты офицер Коалиции. Ты делаешь свою работу. Я это понимаю. И уважаю. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Докладывай. Обо всем, что сочтешь нужным. О Маске. О прорыве. О том, как я действовал. Это твое право. И твой долг. — Я глубоко вдохнул. — А я… Я прошу прощения. За то, что втянул тебя в эту авантюру с ограблением гостя на «Балу». За то, что подверг твою жизнь такой опасности. За то, что… — Я махнул рукой в сторону своей преображенной груди. — … за то, что показал тебе это. Зная, что поставлю тебя перед таким выбором. Прости.
Я не ждал ответа. Не ждал благодарности или понимания. Я просто констатировал факт. Она будет докладывать. Последствия будут. Но переступить через эту черту, убить союзницу, пусть и ставшую угрозой…
Это было не в моих правилах.
Ответа и правда не последовало. Так что я встал и отошел в сторону, вновь опустившись и облокотившись спиной о стену. Прикрыл глаза, направляя энергию Маски в тело, чтобы восстановиться от усталости.
Когда спустя где-то полчаса я открыл глаза, уже плюс-минус бодрый, Ярана и Силар уже оба спали, несмотря на то, что один только что хотел прикончить другую. Они оба сильно вымотались после произошедшего (Силар к тому же несколько дней был в рабстве и без крошки во рту). Так что им нужен был отдых. Отдых и время, чтобы переварить неизбежное.
А мне… Мне нужно было понять. Понять эту новую тюрьму из плоти, золота и света, в которую я себя загнал. Я отодвинулся от них, шагая глубже по дну расселины.
Камни хрустели под сапогами, слабая гравитация делала каждый шаг странно легким и одновременно требующим усилий для контроля. Я выбрал место подальше, где нависающая скала создавала глубокую нишу, почти пещерку. Мой самодельный светильник из маны отбрасывал прыгающие тени на грубые стены.
Первым делом — артефактные татуировки. Я поднял руки перед собой, развернув ладонями вверх. Белые линии, толстые и светящиеся изнутри, четко обозначали контуры татуировок «Секущего ветра» и «Энго» на правом предплечье и «Меткого выстрела» и «Грюнера» на левом.
Раньше они были Историями и Сказаниями. Теперь… Я сосредоточился.
