Он перечислял пункты, как читал бы смертный приговор. Каждое слово падало в тишину кабинета с весом гири. Его взгляд поднялся с кейса и впился в меня.
В этих глазах не было уже шока. Было нечто худшее: полное, леденящее осознание того, какого джинна выпустили из бутылки, назвав его «Особым активом».
— Марион, — произнес он наконец, и в его голосе прозвучала усталость всей вселенной. — Ты… ты просто… адское дитя хаоса в мундире лейтенанта.
Полковник Вейгард начал угрожающе подниматься из-за стола. Я не отступил. Не дрогнул. Вместо этого щелкнул застежками кейса. Крышка откинулась, обнажив аккуратные ряды золотых слитков. Холодный блеск осветил его разгневанное лицо.
— Четыре миллиона, — сказал я четко, глядя ему прямо в глаза, поверх золотого сияния. — Безвозмездно. В бюджет дивизии. Прямо сейчас. В обмен на пять минут, чтобы объяснить, почему вы не просто не потеряли лицо, а можете выиграть на этой… авантюре. — Я подчеркнул последнее слово.
Вейгард замер. Его взгляд метнулся от моего лица к слиткам, потом обратно. Ярость боролась с ледяным расчетом, с пониманием, что четыре миллиона — это новые корабли, артефакты, препараты для сотен бойцов.
Прагматизм в итоге перевесил. Он резко выдохнул, словно выпуская пар. Его кулаки разжались.
— Говори, — проскрипел он, отступая на шаг и опускаясь обратно в кресло. Он не сел, а скорее рухнул. Его пальцы снова сцепились на животе, костяшки белые. — Пять минут. И этому лучше быть чудом риторики.
Я закрыл кейс, отодвинув его чуть в сторону, но оставив на виду.
— По пунктам, господин полковник, — начал я, сохраняя ровный, почти докладной тон. — Первое: репутация Коалиции. Я никому не сказал, кто я и откуда. Ни на «Бале», ни в Исхаке. Никому. Единственный, кто знает мою связь с Коалицией — Сирмак. Но он знал это и раньше. Его молчание куплено его же выгодой. Коалиция здесь чиста.
— Второе, — я поднял палец, — Силар Демиан. Исхака. Рабство там официально запрещено. Похищение человека, удерживаемого в рабстве незаконно, не является преступлением против законов Исхаки. Убийство же посланных «Балом» Хроник, которые пытались вернуть сбежавшего раба силой, на территории Исхаки — это самооборона против незаконных действий частных лиц. Более того, Силар добровольно присоединился к Коалиции. Мы не укрываем преступника. Мы легализовали его статус. Это — плюс к нашей репутации и военной мощи, а не минус.
Вейгард слушал, не шевелясь. Его взгляд стал аналитическим, холодным.
— Третье: следующий «Бал Невинности». Он состоится не в Исхаке. А в королевстве Зейс. — Я сделал паузу для весомости. — В Зейсе работорговля не просто легальна. Это — уважаемая отрасль экономики. Охрана частного аукциона, проводимого по законам принимающей страны, не противоречит уставу Коалиции. Коалиция не имеет официальной позиции против работорговли как таковой. Мы — нейтральная сила. Мы продаем услуги. Охрана законного мероприятия в Зейсе — это просто… услуга. Контракт. Без этических дилемм, с точки зрения устава.
— Четвертое: связи. — Я наклонился чуть вперед. — «Бал Невинности» собирает сливки криминального и политического бомонда всего сектора. Охраняя его, мы, точнее — я под эгидой Коалиции — получаю уникальный доступ. К разговорам. К именам. К слабостям. А также к полезным связям и возможностям. Информация, которую я там получу, может стоить куда дороже даже этих четырех миллионов.
— И наконец, пятое: «ценный раб». — Я выпрямился. — Мне нужен Артефактор на Кульминации Хроники. Не какой-то невинный. Преступник. Глава банды, синдиката, пиратского клана. Тот, кого Коалиция и так рано или поздно возьмет в разработку. За три месяца 35-я дивизия легко может получить санкционированный заказ на боевую миссию по захвату или ликвидации такой цели. Мы берем его живым. Легально. По приказу. И затем… передаем его организаторам «Бала Невинности» как товар. В рамках их законов, в их стране. Коалиция выполнила заказ. Я выполнил свое обещание «Балу». «Бал» получает свой звездный лот. Мы получаем их благодарность. Все в плюсе.
Я замолчал. Тишина в кабинете была гулкой. Вейгард не сводил с меня глаз. Он медленно откинулся в кресле. Звук был громким в тишине. Его пальцы постукивали по подлокотникам.
— Оставь плату за твои пять минут, — он махнул рукой в сторону кейса, но взгляд его был прикован к моему лицу. — И исчезни с моих глаз, Марион. И сиди тише воды, ниже травы в своем взводе, пока начальство не решит, что делать с этим… цирком, который ты устроил.
Я не стал испытывать судьбу и спустя всего три минуты уже покинул кабинет Вейгарда. Я не пошел в офицерское общежитие. Я направился прямиком в барак своего взвода.
Распахнул дверь без стука. Бойцы при виде меня начали тут же вскакивать и вставать по стойке смирно даже без команды. Неплохо их Хамрон с остальными за эти две недели выдрессировали. Когда я улетал, такой дисциплины еще не было.
— Взвод! — мой голос грохнул, как выстрел, заполняя пространство барака. — Построение! На плацу! Пять минут!
