— Ну… если уж на то пошло… Нехорошо отказываться от предложения такой… очаровательной леди. — Он бросил на меня взгляд, в котором уже не было ненависти, а лишь смутное недоумение и жажда реабилитироваться. — Долю я приму. И за выпивку… спасибо.
Ярана сияла.
— Вот и прекрасно! Видишь, Седи, — она нежно потрепала меня по щеке, — все можно решить миром. И даже с пользой. Капитан Киогар, пройдемте на наш корабль? У нас как раз есть неплохой эль из Зейсавии.
Она взяла ошеломленного пирата под руку и они вместе перелетели на «Дивный», бросив мне на прощание быстрый, едва заметный взгляд. В нем читалось: «Задание выполнено. Дальше твоя очередь».
Я остался стоять на окровавленной палубе, наблюдая, как она уводит мою главную надежду на успех миссии. Образ «Белого Клинка» был спасен. Его гордость не пострадала.
И дверь в Дикое Братство была теперь приоткрыта не угрозами, а женской улыбкой и обещанием бухла. Оставалось только не облажаться на следующем шаге. Ну, и на всех шагах после этого.
Трюм торгового судна «Стойкий купец» превратился в импровизированный разделочный цех. Воздух гудел от возбужденных голосов моих бойцов, грузивших ящики с медикаментами, рудами и прочими ценностями в шлюпки для переправы на «Дивный», «Голубя» и «Грозового всадника» — корабль Киогара. В центре этого хаоса, вокруг вскрытого сейфа капитана, стояли мы четверо.
Ярана с легкостью поднимала слитки драгметаллов, бросая их в три отдельных ящика. Силар молча наблюдал за процессом, его взгляд, тяжелый и оценивающий, постоянно возвращался к Киогару. Сам Киогар пытался сохранить подобие достоинства, но его глаза жадно следили за растущим, пусть и медленнее всего, содержимым третьего ящика — его долей.
Наконец, все было поделено.
— И вот твоя часть, «Длиннорукий», — я пнул ногой кучку Киогара. Это была примерно шестая часть от общего. — Подавись. Хоть что-то унесёшь с этого позора.
Киогар вздрогнул, его скулы задрожали от унижения. Он потянулся за своим ящиком, но я резко кашлянул.
— Слово «спасибо» вымерло? Или у тебя в Братстве манеры не в ходу? — я скрестил руки на груди, смотря на него сверху вниз.
Пират сглотнул, его пальцы сжались.
— Спасибо, — просипел он, едва сдерживая ярость.
— Вот видишь, — Ярана сладко улыбнулась ему, нарочито поворачиваясь спиной ко мне. — Он ведь может быть вежливым. В отличие от некоторых, кто только и может, что рычать и унижать. — Она бросила на меня укоризненный взгляд, полный мастерски сыгранной усталости, и снова обратилась к Киогару. Ее голос стал еще более томным. — Не обращай на него внимания, Киогар. Он просто не умеет по-другому. Вечно всем недоволен. Мужчина должен быть… галантным. Сильным, но с изяществом.
Она положила руку ему на предплечье, и пират замер, словно его ударили током. Его взгляд прилип к ее пальцам, потом поднялся к ее лицу, а с лица скользнул ниже, в явно намеренно расстегнутое Яраной шире обычного декольте. И в его глазах вспыхнул не просто интерес, а настоящий, животный азарт. Он расправил плечи, пытаясь казаться больше.
И это было уже слишком. Идеально слишком.
— Что⁈ — мой голос прозвучал как удар кнута. Я шагнул вперед, отталкивая Ярану в сторону, и встал между ней и Киогаром. Моя рука легла на эфес сабли. — Ты куда смотришь, а? Ты на что глаза пялишь, мусор недобитый? Она моя! Понял? Моя собственность! И если ты посмеешь еще раз посмотреть на нее так, я вырву твои грязные глазницы и отправлю их твоему вожаку в подарочной упаковке!
Я кричал, брызжа слюной, играя роль ревнивого параноика до конца, в какой-то момент даже вошел в роль и схватил Киогара за ворот, пару раз встряхнув. Но внутри я холодно вычислял каждый его вздох, каждое движение.
Киогар отпрянул, его рука инстинктивно потянулась к своему топору, но он вовремя остановил себя, вспомнив о Силаре, чья тень накрыла его сзади.
— Я… я ничего… — начал он запинаться.
— «Ничего»! — передразнил я его. — Я видел! Я все вижу! Ты думаешь, я не знаю, о чем ты думаешь⁈
Тут Ярана, выждав подходящий момент и изобразив испуг и раздражение, вклинилась между нами.
— Седи, хватит! Прекрати этот цирк! — она толкнула меня в грудь, но ее удар был скорее театральным жестом. — Ты опять за свое! Я просто поговорила с человеком! Я не твоя вещь!
— Молчи! — заорал я на нее, но в моем крике уже слышались нотки не ярости, а скорее беспомощности. Я схватил ее за руку, но не грубо, а скорее удерживая. — Я сказал, ты моя! И точка! И ты, — я ткнул пальцем в Киогара, — исчезни с моих глаз, пока я тебя не прикончил!
Но эффект был достигнут. Киогар наблюдал за этой сценой, и его первоначальный страх начал сменяться другим чувством — презрением и внезапным пониманием.
Теперь он видел перед собой не непредсказуемого и опасного безумца, а очередного сильного, но слабого духом мужа, которым вертит женщина. Его поза расслабилась, на губах появилась кривая, снисходительная усмешка.
— Понимаю, понимаю, — произнес он, и в его голосе снова появились знакомые нотки развязности. — Дела семейные. Нелегко, видать, с таким сокровищем управиться.
