— Мои ребята смотрят, — буркнул я, уже поворачиваясь к своим бойцам. — Эй! Всем артефакторам — надеть наручники! Истории и Сказания — отдельно! Конвоировать на «Дивный» и в трюм! Живо!
Началась суета. Мои люди, уже наученные, достали из ящиков партию массивных, тускло поблескивающих браслетов. С лязгом и щелчками их защелкнули на запястья испуганным людям.
Я видел, как тухнет блеск хоть какой-то надежды в их глазах, как плечи опускаются под грузом безысходности. Их повели к шлюпкам под недобрым присмотром Гронда и Нервида.
Я проследил за этим взглядом, а потом незаметно кивнул Хамрону, который как раз руководил погрузкой. Тот едва заметно подмигнул в ответ. План приводился в действие.
Когда последний пленный, закованный в наручники, был затолкан в грузовой отсек «Дивного», я позволил себе выдохнуть. Самый опасный момент был позади. Теперь все зависело от Хамрона.
Там внизу, в сыром и темном трюме, он объяснит им, что наручники эти — для вида. Что они сейчас на корабле спецподразделения Коалиции Яростных Миров. Что я — не такой же пират, как Киогар, а командир взвода, посланного с миссией вычислить местоположение Руин Дикого Братства. И что их задача — сидеть тихо, не отсвечивать и делать то, что скажут.
И судя по тому, что впоследствии никаких проблем не было, поняли Хамрона более чем отлично.
###
Два дня пути пролетели в напряженном молчании. «Дивный» и «Голубь Войны», как призраки, шли в кильватере потрепанного корабля Киогара. Я то и дело поглядывал на «Око Бдительности», но следов других кораблей или засад не обнаруживал. Киогар вел нас сложным, петляющим маршрутом, явно пытаясь сбить с толку, и я молча одобрял его осторожность — это означало, что он нам плюс-минус доверяет.
На третий день на горизонте возникли очертания Руин. Однако на базу Дикого Братства это не походило. Всего одно здание гигантов, немаленькое, но частично разломанное. Ни огней, ни признаков активной жизни. Идеальное укрытие.
— Вот и наш «гостиничный комплекс», — через громкоговоритель раздался голос Киогара, и в нем слышалась снисходительная усмешка. — Небогато, зато свое. И главное — тихо. Никто не найдет. Отсюда я и подам сигнал своим насчет вас.
Наши корабли причалили к массивному, но сколоченному явно из подручных материалов, причалу. Воздух здесь был неподвижным и пыльным, пахло озоном и древним камнем.
— Размещайтесь в тех домиках, — Киогар, выйдя на причал, махнул рукой в сторону нескольких рядов кустарно выстроенных без понимания архитектуры и свойств разных материалов, домиков. — Мои ребята займут другой конец. Не скучайте. — Он бросил многозначительный взгляд на Ярану, которая томно потянулась, изображая усталость от пути.
Мои бойцы начали выгружаться, организуя периметр и разбирая снаряжение. Я сделал вид, что собираюсь пройти в самый большой из домиков и потянул Ярану за собой.
— Пошли, дорогая, осмотрим наши апартаменты, — произнес я с нарочитой грубоватостью, играя роль собственника.
И тут она взорвалась. Идеально, как по нотам.
— А ну отпусти! — она рванула свою руку, ее голос звонко и гневно прокатился по пустынному причалу, заставив оглянуться даже пиратов Киогара. — Надоели уже твои приставания! Я вся в синяках от той драки, я не выспалась, я хочу отдохнуть одна! Не видишь, что ли?
Я сделал вид, что опешил, потом нахмурился.
— Какие еще одна? Ты что, совсем охренела? Ты где — там, я где — тут. И точка.
— Нет уж, Седрик! — она ткнула пальцем мне в грудь, ее глаза сверкали настоящими, неигровыми искрами — видимо, ей самой уже начинала нравиться эта роль. — Или ты сейчас же идешь в соседний дом, или я на весь месяц обижаюсь. Серьезно. И будешь потом сам со своей саблей развлекаться!
Она сказала это так громко, так вызывающе, что даже Киогар, наблюдавший за этой сценой с усмешкой, замер с открытым ртом. Несколько моих бойцов, проносивших мимо ящики, сделали вид, что ничего не слышат, но их плечи тряслись от едва сдерживаемого смеха.
Я замер, изображая шок, потом бессильную ярость. Мои щеки покраснели — тут уже не надо было и притворяться.
— Ты… ты что, угрожаешь мне? — я попытался вложить в голос гнев, но он прозвучал скорее обиженно.
— Не угрожаю, а обещаю! — парировала она, подбоченясь. — Выбирай. Или свой дом, или месяц тишины и спокойствия. Решай быстрее, а то я устала.
Она повернулась к Киогару, который уже не скрывал довольной ухмылки.
— Киогар, милый, будь другом, скажи своим, чтобы один из домиков подготовили для меня. Чистый, чтобы паутины не было. А то тут некоторые думают, что женщина — это мебель.
Киогар, польщенный обращением «милый» и возможностью унизить меня еще раз, с радостью закивал.
— Конечно, красавица! Сию минуту! Для тебя — самый лучший! — Он что-то крикнул своим людям, и те бросились выполнять приказ.
Я стоял, опустив голову, изображая побежденного. Потом мотнул головой и, бормоча что-то невнятное про «стервятниц» и «неблагодарных женщин», побрел к назначенному мне дому, демонстративно хлопнув дверью.
