Сцена была сыграна безупречно, подтверждая мой образ сильного и опасного, но все-таки подкаблучника, что делало меня в его глазах предсказуемым и менее угрожающим.
Его бдительность должна была еще больше ослабнуть. А у Яраны появилась своя, отдельная база для маневров и, что важнее, законный предлог отдалиться от меня для «тайных» переговоров с ним. План работал.
Оставалось только ждать, когда рыба клюнет на эту наживку окончательно.
Дверь захлопнулась за мной с глухим, удовлетворяющим стуком, окончательно отсекая шум причала и любопытные взгляды. Воздух в доме был затхлым и неподвижным.
Я прислонился спиной к шершавой, прохладной каменной стене, позволив маске гнева сползти с лица. Выходить наружу сегодня мне уже было нельзя, нужно было придерживаться роли. Оставалось только одно. Не сон, к сожалению.
Медитация.
Сон был для нормальных. Мое тело, пронизанное белоснежными нитями Маски, спать уже не могло.
Однако за последний месяц я обнаружил, что глубокое погружение в себя, отключение от внешних стимулов, позволяло не только снять ментальное напряжение, но и немного повысить КПД превращения энергии Маски в ману. Считанные проценты, но это отодвигало момент, когда начнется деградация моих сил, на час-два за каждую ночь медитации, что было уже неплохо.
Я сбросил с себя кожаную куртку, расстегнул воротник рубахи, обнажив золотой узор на груди. Он мерцал в полумраке тусклым белым светом. Усевшись на голый каменный пол в позу лотоса, я закрыл глаза и запустил процесс.
Это было похоже на погружение в смолянистый, черный океан. Сначала — шум собственного сердца, скрип суставов, так и не переставших ощущаться немного инородно из-за пронизавших тело нитей, тактильные ощущения холодного камня под бедрами.
Потом я стал отключать чувства одно за другим, как гасил бы лишние огни на корабельных мачтах. Звуки снаружи — затихли. Ощущение тела — растворилось.
Осталось лишь внутреннее пространство, пронизанное золотыми энергетическими потоками, которые текли от Маски, питая артефактные татуировки и поддерживая видимость жизни. Я направлял сознание вдоль этих линий, уплотняя их, заставляя течь ровнее, экономнее, выжимая из каждой крупицы энергии максимум возможного. Это была изнурительная, монотонная работа, но, парадоксально, настолько монотонная, что мозг, войдя в поток, мог реально отдохнуть, расслабив все остальные свои части.
Время в таком состоянии теряло смысл. Это могло длиться минуты или часы. Пока резкий, настойчивый стук в массивную каменную дверь не прорвался сквозь барьеры моего сознания, как гвоздь, вбитый в тишину.
Я открыл глаза. Тело было легким, разум — пронзительно ясным, холодным, как лезвие. Золотой узор на груди светился чуть ярче. Я поднялся, не ощущая ни скованности в мышцах, ни усталости — лишь готовность к действию.
Стук повторился. Три коротких, два длинных. Наш сигнал.
Я откинул тяжелую задвижку и открыл дверь. На пороге стояла Ярана. За ее спиной висела густая, непроглядная тьма предрассветных часов.
— Впусти, — бросила она коротко, проскальзывая внутрь, прежде чем я успел что-то сказать.
Я закрыл дверь, снова ввернув задвижку. Она стояла посреди комнаты, сняла капюшон и провела рукой по волосам.
— Ну что, твой план сработал. Как по нотам, — ее голос был тихим, но четким, без и тени той игривости, что была днем. — Пришел. Буквально час назад.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями.
— Предложение было именно таким, как мы и предполагали. Только еще наглее. — Она усмехнулась беззвучно. — Я, цитата, «слишком хороша для такого неуравновешенного козла». Я «заслуживаю настоящего мужчину, который знает толк в власти и роскоши». То есть, его, разумеется.
Я молча слушал, скрестив руки на груди.
— Суть в следующем: я должна стать его, Киогара, любовницей. И при этом помочь ему контролировать тебя после того, как тебя примут в Братство. Убедить подчиняться приказам, используя мое… влияние на тебя. Взамен мне обещают «положение, которого я действительно заслуживаю». Видимо, роль первой леди его личного борделя, — ее голос наполнился ледяным презрением.
— И ты согласилась, — констатировал я, не задавая вопроса.
— С наигранными сомнениями, с колебаниями, с вопросом «а что же будет с бедным Седи?» — она изобразила слащавую гримасу. — Конечно, согласилась. Сказала, что устала от твоих выходок, что хочу стабильности и силы. Он проглотил наживку целиком. Прямо сиял от счастья, этот самовлюбленный идиот. Думает, что это он такой неотразимый.
Она выдохнула, и в ее позе впервые проскользнула настоящая усталость от постоянной игры.
— Теперь он считает, что я его тайный агент в нашем «экипаже». Обещал на днях связаться с кем-то с базы, чтобы обсудить наш «ввод» в Братство.
Я кивнул, медленно, обдумывая каждое ее слово. План работал. Киогар попался в ловушку собственного тщеславия. Он видел классическую драму с предательством, амбициями и женщиной в центре. Это было идеально.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Отлично сработано. Теперь главное — не спугнуть его. Продолжай играть свою роль. Поддерживай его уверенность.
