А когда я все-таки возвращался в свои комнаты, не прохлаждался, а изучал информацию о возможных недоброжелателях Бала Невинности в Зейсе, предоставляемую разведкой Коалиции.
Из-за того, что Зейс было одним из немногих королевств, где рабство и работорговля были легальны, Бал Невинности там был не подпольным, а вполне официальным, одобренным правительством мероприятием, так что на него вполне могли нацелиться не только воры.
И вот месяц истек. Корабли были готовы к выходу, рота — приведена в состояние боевой готовности. Ярана подошла ко мне накануне отлета.
— На этот раз я не полечу с тобой, — сказала она, избегая моего взгляда. — Мне нужно… время. Разобраться в себе. И потренироваться. Отдельно.
Я кивнул. Ее решение было понятным. После той истории в пиратской базе между нами повисло невысказанное напряжение и краткий диалог после того, как я подарил ей пояс, это напряжение полностью рассеять никак не мог.
— Хорошо. Оставайся. Держи связь.
И вот я стою на капитанском мостике «Дивного», глядя на строй моих кораблей. Силар — на «Голубе Войны», Дорган — отец Гронда — на «Штормовом Пророке».
По пятьдесят человек обслуживающего персонала на каждый корабль и двести сорок Артефакторов, трое из которых — Хроники. О таких масштабах во времена пиратства я мог только мечтать.
Но, как сказал один дядя, с большой силой пришла и большая ответственность. Где-то там, в Зейсавии, меня ждал «Бал Невинности», новые враги и, вероятно, очередная сделка с дьяволом золота.
— Отдать швартовы! — скомандовал я. — Курс — на Зейсавию!
Три моих корабля — «Дивный», «Голубь Войны» и «Штормовой Пророк» — плавно, почти бесшумно причалили к протяженному пирсу Зейсавии. Матросы на вахте отработали безупречно, без единой осечки, будто делали это всю жизнь, а не пару месяцев.
Я сошел на серые, испещренные трещинами камни причала первым.
Забавно. Прошло примерно полгода и вот я вернулся сюда. Теперь на мне была не казеная форма матроса, а форменный мундир капитана Коалиции. И теперь я мог идти с высоко поднятой головой, ведя за собой три корабля под флагом самой мощной силы этого мира вместо того, чтобы бежать через иллюминатор, рискуя расшибиться в лепешку об Изнанку Руин.
Даже тело мое больше не было обессиленным сосудом без маны, а кованым оружием ранга Хроники, каждый мускул, каждый нерв пропитанный скрытой мощью. Я позволил себе сделать глоток этого удовлетворения, окидывая взглядом суету порта.
Мне не пришлось ждать ни секунды. Едва трапы с грохотом опустились на камень, как из тени массивной груды ящиков появилась группа людей. Их было семеро.
Шестеро — охрана в нарочито простой, но качественной кожаной униформе, с холодными, профессиональными глазами, бдительно сканирующими окрестности. Их позы, расстановка, беглые взгляды — все кричало о высочайшем уровне подготовки. Они были на стадии Эпилога Сказания, каждый. Дорогая игрушка.
А седьмой… седьмой был сама любезность. Невысокий, щеголеватый мужчина в темно-бордовом камзоле, от которого пахло дорогим табаком и цветочными духами.
— Капитан Марион, — его голос был бархатным, тихим, но идеально слышным сквозь портовый шум. — Для нас честь видеть вас в Зейсавии. Надеюсь, путь был спокоен?
— Спокоен настолько, насколько может быть спокоен путь с особым грузом через территории двух стран, где это незаконно, — ответил я с той же вежливой, ничего не значащей улыбкой.
— Могу ли я расценивать эти слова, как подтверждение вашего обещания управляющему Эрголагу? Вы привезли… живой товар?
В его голосе прозвучала едва уловимая нотка любопытства, приправленная жадностью. Игрок, чувствующий крупный куш.
— Привез, — кивнул я. — И, полагаю, он превзойдет ваши самые смелые ожидания. Не желаете ли лично убедиться? Прямо на борту.
Я сделал широкий, гостеприимный жест в сторону трапа «Дивного».
— Вы… очень любезны, капитан, — выдавил он, и его улыбка стала чуть менее натянутой, чуть более настоящей. — С огромным удовольствием.
Я повел его по трапу. Силар, стоявший у входа в трюм, встретил меня почти незаметным кивком. Его каменное лицо было красноречивее любых слов — все было готово.
Дверь в трюм со скрипом отворилась, выпустив наружу волну спертого воздуха. Освещение внутри было не слишком ярким, светильники бросали мрачные блики на фигуры, сидевшие на корточках у дальней стены.
Их было двадцать два человека. Связанные по рукам и ногам, с блокирующими ману браслетами на руках и ногах и кляпами во рту. Но даже в таком унизительном положении в них чувствовалась сила.
Девятнадцать артефакторов Развития и Эпилога Сказания. Дорогой, элитный улов.
Но жемчужинами коллекции были трое других. Гирм Людоед, его могучее тело покрытое синяками и ссадинами, испещренное свежими шрамами. Его глаза, полые от бессильной ярости, сверлили меня ненавистью. Рядом с ним — похудевший, осунувшийся Родрик Сова, в его взгляде читалась лишь усталая покорность. И Киогар, который, увидев представителя Бала, попытался выдать что-то из-за кляпа, но сумел лишь издавать сдавленные, бессмысленные звуки.
