— Ваша светлость, — начал я, выбирая слова с величайшей осторожностью. — Даже если принцесса Дейла получит вашу поддержку и станет кронпринцессой, она не сможет быстро и эффективно помочь вам в вашем… предприятии. Полную власть над ресурсами королевства она обретет лишь со смертью короля. И даже если вы прикажете вашим восхитительным телохранителям ускорить этот процесс, — я почтительно кивнул в сторону Ягуара и Волка, — что, я уверен, вам совершенно не нужно из соображений конфиденциальности, ей потребуются месяцы, если не годы, чтобы подавить сопротивление сторонников Рилена и Тиваля. Вы хотите ждать? Рисковать, что ваше присутствие и ваши интересы станут достоянием общественности?
Я сделал паузу, давая ему обдумать мои слова.
— Коалиция же предлагает иное. Я действую от ее имени. Наши корабли не подпадают под юрисдикцию местных властей. Я, как капитан при исполнении, имею право отказать в досмотре кому угодно, включая королевскую тайную полицию Амалиса. Мы можем найти то, что вы ищете, и вывезти это быстро, чисто и тихо. Без политических скандалов, без гражданской войны, которая неизбежно привлечет ненужное внимание, без суеты.
В комнате повисла тишина. Затем раздался тихий, едва уловимый смешок. Он нарастал, превращаясь в настоящий, искренний хохот. Кабан смеялся, и в его смехе не было ни капли веселья — лишь ледяная ирония и превосходство.
— Ты… ты даже не знаешь, что я ищу, капитан, — просил он наконец, вытирая несуществующую слезу. — И тем не менее так уверенно предлагаешь свою помощь в экспорте. Восхитительная наглость.
— Чем бы это ни было, — парировал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног, но не подавая вида, — если это можно найти и можно переместить, Коалиция справится.
Кабан перестал смеяться. Его голос снова стал гладким и холодным, как полированный металл.
— Хорошо. Допустим. Предположим, мне нужен трон Амалиса. Не метафорический. Не статус. А конкретный предмет мебели. Массивное, уродливое, древнее кресло, обитое бархатом, на котором восседают их короли. Сможешь помочь и с этим, мой предприимчивый капитан?
Внутри у меня все оборвалось и рухнуло. Трон? Ему нужен был чертов трон? Не артефакт, не реликвию, не секретные документы, а кусок дуба с позолотой? Это не имело ни малейшего смысла! Это было настолько абсурдно, что…
И тут до меня дошло. Это не могло быть просто троном. Что-то в нем было. Что-то, что знал Кабан и не знал никто другой. Что-то, ради чего имперский граф затеял всю эту сложную, многоходовую игру.
Все внутри меня кричало, ругалось и рвало на себе волосы от нелепости и грандиозности запроса. Но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Я посмотрел прямо в тень, где скрывалось его лицо, и произнес с абсолютной, леденящей уверенностью:
— Сможем. Коалиция доставит вам трон королей Амалиса. В целости и сохранности.
Мысленно я проклинал все на свете: Кабана, Амалис, этот дурацкий Бал, тот день, когда меня призвали в этот мир, и тот день, когда я решил отправиться за этой чертовой Маской. Но если я хотел продолжать кормить ее, и кормить до отвала, то соглашаться на подобные авантюры было необходимо.
На самом деле, даже если бы мне не нужно было спасать Амалис и его жителей от Дейлы и Кабана, я бы все равно согласился, может быть разве что с чуть более гибкими условиями.
Слова повисли в воздухе, хрупким мостом через пропасть безумия, которое это все представляло. И этот мост тут же рухнул под яростным натиском Дейлы.
Она вскочила с дивана, ее лицо исказила гримаса pure ненависти. Она больше не была холодной принцессой — она была фурией.
— Ты! — ее палец, дрожащий от ярости, был направлен прямо в меня. — Ты ничтожество! Подделка! Тряпка, которую натянули на место моего брата! У тебя нет власти, нет влияния, нет ничего! Ты просто жалкий попаданец, который…
Она перевела дух, обращаясь к Кабану, ее голос сменился на слащаво-убедительный, но в нем все еще дрожала ярость.
— Ваша светлость, не слушайте его! Он лжет! Он не может ничего вам предложить! Я стану наследницей, и трон будет вашим в тот же день! Я обещаю! Быстро, чисто, без лишних…
— Замолчи, — голос Кабана прозвучал негромко, но с такой абсолютной, не терпящей возражений властью, что Дейла захлопнула рот, словно ее ударили. Она замерла, ее глаза были полены слез бессильной ярости.
Затем он повернулся ко мне.
— Она, несмотря на свой темперамент, задает резонный вопрос, капитан. Коалиция не вмешивается во внутренние дела суверенных государств. У вас нет ни власти, ни полномочий в Амалисе. Как вы собираетесь провернуть это… предприятие?
Я почувствовал, как под маской спокойствия на лбу выступает холодный пот. У меня не было ни малейшего плана. Ни единой идеи. Но признать это значило проиграть.
