Я втолкнул ману в «Прилар», рванувшись с места с нечеловеческой скоростью. Энергетический щит, уже потрескавшийся и нестабильный, сформировался передо мной не как защита, а как таран. Я врезался в группу Хроник как живой снаряд.
Это был отчаянный, идиотский маневр. Но он сработал. Они не ожидали, что я атакую первым, да еще так грубо. Мы все — я и четверо врагов — свалились в кучу малу, откатившись на несколько метров глубже в тоннель.
И тут же я использовал «Грюнер», чтобы выстрелить в потолок над тем местом, где только что стоял. С грохотом, который, казалось, разрывал сам воздух, оставшийся свод прохода за моей спиной рухнул.
Гигантские каменные глыбы обрушились вниз, поднимая тучи пыли и наглухо запечатывая проход. Свет из главных залов погас.
На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и тихими стонами раненых где-то в темноте. Затем послышалась ругань. Один из Хроник попытался подняться.
Этот завал не остановит их надолго. Любой из них, потратив время и ману, мог бы расчистить проход. Мне нужно было не забаррикадировать их, а остановить. Вывести из строя. Убить, если придется.
Где-то там, у входов в катакомбы, должны были быть мои ребята и Дорган. Я мог надеяться, что они прорвутся на помощь. Но рассчитывать на это было бы самоубийством. Сейчас у меня был только я.
Мой план родился на стыке отчаяния и четкого понимания своих возможностей. Я выдохнул, активируя татуировку «Энго». Но не для создания лезвия, а для контроля над воздухом.
Из моих рук вырвался невидимый, но мощный вихрь. Он пронесся по тоннелю, и его сила была точечной и точной. Факелы, которые несли некоторые из нападавших, погасли с шипением, словно их окунули в воду. Магические светильники, укрепленные на стенах, лопнули один за другим, осыпаясь хрустальной и стеклянной крошкой.
Абсолютная, непроглядная тьма поглотила тоннель. Ее нарушали лишь слабые, тусклые свечения артефактов и маны.
Для обычного человека это был почти полный мрак. Но не для меня. Мои золотые глаза, подарок Маски Золотого Демона, видели в этой тьме так же ясно, как и при свете дня. Я видел ошеломленных, дезориентированных врагов, видел, как они тыкались друг в друга, пытаясь понять, кто где.
И тогда я двинулся в атаку.
Тьма стала моим союзником и моим оружием. Я чувствовал, как манна стремительно убывает, сжигаемая на поддержание смертоносного темпа, но останавливаться было нельзя. Враги метались в панике, слепые, оглушенные грохотом обвала и внезапной темнотой. Я был среди них призраком, невидимым и неумолимым.
Я сконцентрировался на запястьях и локтях. Татуировка «Энго» отозвалась привычным жаром, но на этот раз я не формировал один большой клинок. Вместо этого из моих костяшек и локтевых суставов вырвались короткие, яростно вибрирующие кинжалы из чистой энергии — дюжина бритвенно-острых шипов, удлинявших каждый мой удар.
Я не рубил — я наносил быстрые, тычковые удары, вскрывая горла, вспарывая артерии на бедрах, прокалывая легкие через спины. Каждый мой взмах оставлял за собой кровавый след и новый предсмертный хрип.
Параллельно я задействовал «Грюнера». Я даже особо не целился — в этой давке невозможно было промахнуться. Энергетические пули впивались в спины, в затылки, в боковины корпусов тех, кто еще пытался сориентироваться.
Это был не снайперский огонь, а слепая, яростная мясорубка, и она работала. Воздух наполнился хрустом ломающихся костей, влажными чавкающими звуками и короткими, обрывающимися криками.
В какой-то момент мне даже удалось, пронесясь под потолком, над головами противников, вонзить шип «Энго» в голову Хронике, выводя из строя одну из главных боевых единиц врага.
Но долго такое везение длиться не могло. Трое оставшихся Хроник отбросили первоначальную панику и сгруппировались, встав спиной к спине. Их щиты, вспыхнув в темноте, образовали временную защиту.
Они не пытались атаковать меня вслепую — вместо этого они начали методично, мощными зарядами маны, расчищать завал, ведущий к Балу. Каждый их залп откалывал глыбы камня, и пыль стояла столбом.
Я бросался на них, мои энергоклинки скрежетали по их барьерам, вынуждая их тратить силы на защиту, но не пробивая. Стоило им повернуться ко мне спиной, чтобы продолжить расчистку, я впивался в них с новой яростью, вкладывая в удары все свои резервы и все навыки, отработанные за время подготовки к этой операции.
В какой-то момент стало понятно, что, если они продолжат просто игнорировать меня и расчищать завалы, с большой вероятностью добраться до гостей Бала они уже не успеют.
И тогда они приняли решение. Я увидел, как они переглянулись сквозь мрак — короткий, молчаливый кивок, полный ледяной решимости. Похоже, для них их миссия была важнее жизней их людей.
Ауры слились в одну ослепительную, чудовищную сферу энергии. Они не целились в меня. Они выпустили сокрушительный разряд прямо вдоль всего тоннеля, накрывая площадь от себя до каменной пробки, где метались их уцелевшие бойцы.
Это был акт тотального, расчетливого уничтожения.
