— Подожди-ка снаружи, дитя, — мягко сказала она Насте.
Настя, наконец, нашла силы возмутиться.
— Ну, уж нет. Я останусь. Речь идет обо мне. Я хочу знать, что плохого в том, что случилось? Почему Вы все так странно говорите? Что значит быть земной? Что плохого в том, что я прыгнула через костер? Почему происходит вся эта чертовщина?
— Настя… — мягко заговорил граф Виттури.
— Нет! — Настя упрямо вцепилась в столик с картами. — Не уйду, вы меня не заставите! Хватит, я и так запуталась. Я хочу знать. Даже если я умру, все равно. Хочу знать.
— Многие знания, многие беды, — мягко возразила княгиня. — Но коли хочешь так сильно остаться, оставайся.
Она перевела взгляд на карты.
— Старая Мать дала ей силу, которую ты просил для нее. Но она наградила ее способностью обновляться, черпать силы из природы, дала ей силу огня в спутники. И еще…
Княгиня замолчала, глядя на карты.
— Что еще? — граф Виттури подошел ближе к столу.
— Боюсь, что девочка проклята, граф, — княгиня показала на один из раскладов.
Холод пробежал по спине Насти.
— Очень странное сочетание, никогда не видела такого раньше.
— И это обязательно проклятье?
— Проклятье или предназначение, только судьба ее обретет резкий поворот.
— Но я не чувствую никакого изменения линии судьбы, — озадаченно ответил демон. — Все по-прежнему.
— Я лишь говорю, что вижу, но кому как не Вам знать, что карты часто лгут, граф.
— Не всегда. И не в Ваших руках, княгиня.
Княгиня молча перевела взгляд на расклад. Вздохнула.
— Увы, мой граф. Сами понимаете, я чудес не творю и весьма ограничена в своем таланте. Вижу только, что все противоречиво: душа девушки слепа и невинна, но одновременно, она зоркая и искушенная. Ее способности ограничены человеческим телом, но одновременно, в ней силы, которые невозможно взять под контроль. Она бессильна перед роком, но одновременно, может перевернуть все написанное ранее. Это не может сочетаться!
Горячая ладонь графа Виттури легла на Настино плечо.
— Благодарю, княгиня. Вы многое прояснили.
Настя поднялась по команде графа, и он наклонился поцеловать руку княгине.
— Когда ты придешь за мной? — спросила она.
— Еще рано.
— Сто лет, — возразила она. — Разве тебе этого мало? Посмотри на меня. Я стара. Прошу.
— Ты нужна мне, — возразил он.
— Я устала, граф.
Он ничего не ответил, поцеловал ей руку и вышел вместе с Настей.
Настя повернулась к нему с вопросом на губах, но он покачал головой.
— Не сейчас.
Насте показалось, что взгляд у него холодный, почти ненавидящий. Она приносит ему одни проблемы. Девушка виновато отвела глаза.
В конце коридора показались Лика и Диего.
— Неудачно, — заговорил Диего, и граф сделал знак следовать за ним. Они вышли в сад. — Ход замурован, забетонирован и вполне основательно.
— И еще там печать, ее так просто не снять. Вам придется повозиться, — добавила Лика. — И защита: там кто-то был, но не напал на нас, потому что мы лишь смотрели.
— Два или три дня… Нет, времени нет. Они могут пронюхать, что мы здесь. Тогда план Б.
— А куда был ход? — спросила Настя.
— В Ватикан, — шепнула ей Лика. — А вы чем занимались?
— Отвлекали гостей, — вперед Насти ответил граф. — Времени мало. Мы попрощаемся с хозяйкой, идите к машине.
И он увел Настю от ребят.
— Я устала от Вас и Ваших тайн! — сердито шипела Настя. — Вы требуете от меня рассказывать вам все, а сами…
Он резко развернул ее к себе и тихо, но очень гневно сказал:
— Настя, не сейчас. Соберись. И прекрати это. Доверься мне.
— Не могу я тебе доверять… — слезы щипали глаза. — Как меня достало все!
И тут от испуга она перестала дышать.
Зрачки графа вдруг стали расширяться, пока тьма не заполнила глаза полностью. И эта Тьма была живой, плескалась и шевелилась.
— Я прошу тебя, — еле сдерживая ярость, повторил он. — У меня был очень тяжелый день. Будь хорошей девочкой. Еще полчаса.
Она испуганно кивнула. Обмякла, покорно проследовала за ним.
Княгиня Долгорукая не спала. Мысленно она пробегала по раскладу, сделанному для девочки, и все не могла понять, что именно ее так смущает в нем. Что-то она упустила. Нечто важное. Проклиная старческую память, она все крутилась в постели, не находя удобного положения. Да и какое удобное положение может быть для столь древней старухи? А он ничуть не изменился. Все так же хорош. И она бы ничего не поменяла в своей жизни, по-прежнему бы сдалась на его милость в шестнадцать лет, потому что лучшего мужчины не было и не будет. Только вот он все не желал выполнять свое обещание, данное, пока его руки, обжигая ее девичье тело, дарили ей первые ласки.
— Ты обещал, демон, — старуха плакала беззвучно, только слезы выкатывались из опущенных уголков погасших глаз.
— Я исполню свое обещание, — вдруг раздалось у изголовья.
Он материализовался перед ней, опустился на колени рядом с ложем, взял руку и поцеловал.
Она счастливо вздохнула.
— Моя жизнь была прекрасной, счастливой, как ты и обещал. Благодарю за дар, данный мне. Благодарю за любовь, за детей, за мужей. Я всегда скучала по тебе, знай!
Демон смотрел на старуху, но видел прекрасную девушку с каштановыми волосами, что разметались по подушке.
