Настя закрыла глаза. Ее сознание растворялось в пространстве воды и воздуха. Она была и не была одновременно. Медленно погрузилась она под воду и мягко легла на песчаное дно. А когда открыла глаза, над ней было голубое небо, ноги лизало море, а тело было полно сил.
Демон почувствовал ее приближение еще до того, как она вошла вместе с ребятами в агентство. Сила исходила от нее волнами, такая притягательная и мощная, что он обернулся. Торжество блеснуло на миг в душе: Мать завершила инициацию, как он и рассчитывал, не выдержала, что он оставил Настю без сил.
Но тут же отвлекся на Риту: ведьма черпала из него силы для своих магических действий. Ильвир лежал, угасая с каждой секундой, Риту трясло все сильнее, она отдавала всю свою мощь, но магия не помогала. Когда Ильвир перестал дышать, она сломалась, из тонкой и нежной фарфоровой красавицы обрушилась на его тело маленькой потерянной девочкой.
— Папа! Папа!
Демон шагнул к ней, чтобы утешить, но Локи опередил его: обнял ее за плечи, поднял, прижал к себе. Рита рыдала, обвив его за шею, доверчиво уткнувшись ему в грудь. И демон чуть кивнул Локи, смотрящему на него с вызовом единственным синим глазом: так и должно быть.
Цезарь в горе спрятал лицо в ладонях, он с Ильвиром прошел длинный земной путь.
В груди демона клокотала ярость и злость на архангелов, на их презрение ко всему во имя высоких целей. В охоте за Настей они переступили все границы. И он им отомстит. Понимая, что еще немного, и черная ярость заволочет его сознание, Самаэль выскочил прочь из агентства, и рык отчаяния прозвучал уже на лестнице.
Итсаску подошла к Насте и сказала:
— Тебе лучше уйти.
Девушка была бледна. По щекам текли слезы, но когда она подняла взгляд на Итсаску, та еле удержалась, чтобы не отступить: в глазах Насти не было нерешительности, неуверенности, страха. Взгляд резал, по-звериному с вызовом смотрел прямо в душу.
— Мне незачем уходить. Ангелы охотятся за мной, но моей вины в этом нет.
Рита обернулась на ее голос. Ведьма и Настя встретились взглядами.
— Мне жаль, Рита, искренне жаль, что он погиб. Поверь, я сделаю все, чтобы отплатить ангелам за то зло, что они причинили.
Рита кивнула.
— Спасибо, земная. Я с тобой.
— Что еще за земная? — Итсаску, нахмурившись, сложила руки на груди.
— Покажи ей, — всхлипнув, посоветовала Рита. — Покажи им всем.
Настя прикрыла глаза и почуяла их запах, услышала их шаг и рычание. В комнату вошло три волка. Обнажив желтые клыки, один из них выдвинулся вперед на Итсаску. Вампирша положила руку на рукоять пистолета. На ее лице было написано полное замешательство.
— Я заключила договор с Матерью Волчицей. Я больше не одна.
Настя обняла Риту и вышла вон, даже не взглянув на Итсаску. Волки последовали за ней.
— Это тебе не девочка, которую можно шпынять по поводу и без, — тихо рыкнул Локи. — И мой совет: не связывайся с ней. Обидишь одну волчицу, придет мстить стая.
Настя шла по городу одна. Даже призрак оставил ее в покое, увидев волков. Впрочем, сейчас ее не сопровождали даже звери. В ней было столько энергии, столько сил, что нужно было срочно как-то их использовать. И она вспомнила про спортзал. Пойдет туда, намашется мечом вдоволь, может, сбавит немного обороты, с которыми кровь бьет в виски. Невозможно было поверить, что Ильвир мертв. Несмотря на свой малый рост, он занимал большое место в сердцах агентов. И было несправедливо, что его не стало. Неправильно.
Она открыла спортзал своим ключом и по звукам ударов догадалась, что кому-то еще пришла идея выплеснуть ярость и боль в движении. Она зашла в зал и остановилась на пороге. Демон боксировал грушу, которую ребята использовали для разогрева. Бедная груша, которую Настя и сдвинуть не могла, моталась туда-сюда, а граф, без перчаток, обнаженный по пояс, в ярости избивал ее. Обнаженный по пояс… Настя в оцепенении пробегала глазами по выпуклым мышцам на руках и выступившим венам. По блестящему от пота плечу, широкой спине. А граф, не замечая ее, в отчаянии и ярости кричал, в злости пиная грушу. И если бы демон мог плакать, он бы рыдал. Настя отступила назад: слишком больно видеть его таким. Она развернулась, чтобы уйти, но в этот момент он вдруг появился прямо перед ней, тяжело дыша, глядя на нее своими горящими глазами так, словно, пошевелись она, — и он ее растерзает.
Инстинкт сохранения подсказал: застынь. В глазах графа Виттури, в черных глазах Демона плескалась Тьма. Страх перед ней был таким исконным, первобытным, что сердце билось в горле. Он медленно опустил веки, пряча темноту своей души от нее. Не произнося ни слова, взял ее руку и положил ладонью к себе на грудь. Прижал на мгновение и отпустил. Она стояла, ощущая ладонью его влажную и горячую кожу. Кажется, она забыла, что значит дышать. Что ему нужно от нее?
Сила. Она почувствовала, как из нее перетекает в него энергия, как возвращается от него к ней, как замыкает их в узел, в круг, в кольцо.
